Антонин Дворжак

Antonín Dvořák

Самостоятельный талант, образовавшийся при неблагоприятных обстоятельствах и победоносно вышедший из трудной борьбы.
Г. Ларош

Антонин Дворжак (Antonín Dvořák)

В своем последнем инструментальном сочинении — симфонической поэме «Богатырская песнь» (впервые прозвучавшей под управлением Г. Малера), написанной в эпических тонах и по праву считающейся самым потрясающим оркестровым произведением А. Дворжака, композитор запечатлел картину своего нелегкого жизненного пути, с. подъемами и срывами, с радостью побед и горечью поражений, с упорной борьбой и конечным триумфом человека, остававшегося, несмотря ни на что, верным национальным идеалам искусства и труда.

Родился Дворжак в маленькой чешской деревушке в семье мясника, многие поколения которой традиционно занимались этим ремеслом. И к такой же деятельности в будущем стали готовить белозубенького крепыша Тоничка: едва малыш научился ходить, отец подарил ему передник мясника и оселок, а немногим позже у него появились и свои обязанности в мясной лавке. Знакомство с музыкой состоялось в деревенской школе, где по обычаю того времени дети обучались грамоте и музыке. После окончания двухгодичной школы, чтобы мальчик в полной мере овладел ремеслом, его отправили в город Злонице. Там он прошел надлежащий курс обучения и проработал положенное время на бойне. Для занятий музыкой в эти годы оставались лишь краткие часы досуга. И только получив соответствующий документ, позволявший открыть свое дело, Дворжак смог подумать о будущем. Мечты его тогда были скромные. Художник в нем еще дремал. Романтические порывы пока не проявлялись. Он был просто ремесленником, который хотел одну профессию сменить на другую, гораздо более его привлекавшую.

Дворжаку исполнилось 16 лет, когда отец, уступая настойчивым просьбам сына, отвез его на своей телеге в Прагу и помог определиться в Органную школу, которая готовила профессиональных органистов и композиторов. Но теоретических знаний, полученных в Органной школе за 2 года, конечно, было недостаточно для воплощения больших и серьезных замыслов. Дворжак это понимал, и потому решил любой ценой остаться в Праге, отказавшись от места органиста в провинции. Жил он впроголодь, играя по вечерам на альте в маленькой капелле Комзака, выступавшей в одном из ресторанов. Зато днем сидел над партитурами И. Гайдна, В. А. Моцарта, обожаемого им Л. Бетховена, Ф. Шуберта, Ф. Листа, Р. Вагнера... Осенью 1862 г. в Праге открылся Временный театр, и музыканты капеллы Комзака, хорошо себя зарекомендовавшие, стали ядром его будущего оркестра. Проработав в оркестре театра 10 лет, Дворжак принял участие в исполнении многих опер, в т. ч. «Ивана Сусанина» и «Руслана и Людмилы» М. Глинки, «Гальки» С. Монюшко, первых опер Б. Сметаны. Годы работы в театре были хорошей школой для молодого музыканта, стремившегося сочинять. А сочинял он в ту пору много, но без всякой надежды на исполнение, даже избегая рассказывать о своих опытах. Им были написаны струнные квартеты, 2 симфонии и вокальный цикл «Кипарисы» (на ст. Г. Пфлегер-Моравского), запечатлевший романтическое чувство первой любви. Увлечение Вагнером породило оперу «Альфред» (на сюжет из раннего средневековья).

Первое упоминание о Дворжаке как о композиторе появилось в прессе, когда ему было 30 лет и он еще не слышал ни одного своего сочинения. Заслуга в открытии Дворжака-композитора принадлежит известному чешскому деятелю, редактору пражской музыкальной газеты Л. Прохазке, поддерживавшему все новое и значительное в чешском искусстве. Ознакомившись с партитурой комической оперы Дворжака «Король и угольщик» (по народной сказке о короле, заблудившемся на охоте в лесу и спасенном добродушным угольщиком, либр. Б. Гульденера, 1871), Прохазка стал на многие годы его активным пропагандистом. Он же своими советами помог Дворжаку погрузиться в стихию отечественной культуры и сбросить гипнотическую власть музыки Вагнера. По-славянски напевные мелодии Дворжака приобрели постепенно особую красоту и силу. Музыка стала насыщаться героикой и патриотизмом.

Прозвучавшая под управлением Сметаны увертюра к «Королю и угольщику» и особенно исполнение хорового гимна (на ст. В. Галека «Наследники Белой горы»), подкрепленное выступлениями Прохазки в прессе, сразу принесли Дворжаку широкую известность. Он получил на 5 лет государственную артистическую стипендию (чему способствовал И. Брамс, возглавлявший жюри и считавший, что «то лучшее, что должен иметь музыкант, Дворжак имеет»), ушел из оперного театра и целиком отдался творчеству. Следом появились комические оперы «Упрямцы» (на сюжет из жизни чешской деревни, очень напоминающий «Проданную невесту» Сметаны, 1874), «Хитрый крестьянин» (1877) и трагическая опера «Ванда» (о легендарной польской княжне, правившей страной подобно чешской Либуше, 1875), малоудачная опера «Димитрий» (о Самозванце, 1882) и одна из лучших опер Дворжака «Якобинец» (1888). В промежутках создавались камерные сочинения. Жанр камерно-инструментальной музыки был истинной любовью Дворжака, и он не изменял ему до конца своих дней. Им написано 14 струнных квартетов; 2 фортепианных, 2 струнных квинтета; струнный Секстет; струнные трио; фортепианное Трио; множество пьес для скрипки, виолончели, для фортепиано в 2 и в 4 руки. Много у Дворжака и вокальных произведений. Это хоры, в которых композитор старался раскрывать поэтические образы в оригинальных, но близких к народным мелодиях; знаменитые «Моравские дуэты» на тексты моравских народных песен; циклы «Кипарисы», «Вечерние песни», «Цыганские мелодии», «Песни любви» и др.

Со смертью маленькой дочери Дворжака связано появление его первого произведения религиозного характера «Stabat mater» (1877), повествующего о страданиях матери. Величественная и скорбная музыка «Stabat mater» принесла Дворжаку первый значительный успех в Англии (куда он многократно и охотно приезжал потом дирижировать своими произведениями) и в других странах. В 1890 г. Дворжак был избран членом Чешской академии наук и почетным доктором философии Карлова университета в Праге. В 1891 г. он стал почетным доктором Кембриджского университета. Двумя годами позже этой чести был удостоен П. Чайковский, с которым Дворжака связывала крепкая дружба, доказательством чему служит их сохранившаяся переписка и приезд Дворжака с концертами в Россию по приглашению Чайковского в 1890 г. Симфонические произведения Дворжака составляют золотой фонд чешской музыки. Им создано 9 симфоний, из которых наиболее популярна Девятая («Из Нового Света», 1893), написанная в США, где Дворжак был директором и профессором Нью-Йоркской консерватории; симфонические поэмы «Водяной», «Полуденница», «Золотая прялка», «Голубок», «Богатырская песнь»; увертюры; сюиты; 3 Славянские рапсодии и, конечно же, знаменитые «Славянские танцы», широко известные в самых различных переложениях.

За 3 года (1892-95), проведенных в США, кроме Девятой симфонии, в которой Дворжак, сохранив в целом национальное своеобразие своей музыки, использовал негритянские и индейские мелодические и ритмические обороты, написаны были еще камерно-инструментальные ансамбли, кантата «Американский флаг» и Концерт для виолончели с оркестром. Этот концерт наряду с Девятой симфонией относится к числу высших достижений Дворжака в области симфонизма. Вернувшись в Прагу в 1895 г., Дворжак продолжил педагогическую деятельность в консерватории, начатую им в год своего пятидесятилетия. В 1901 г. он был назначен директором Пражской консерватории, вобравшей в себя и Органную школу.

До конца дней своих Дворжак напряженно сочинял. К последним годам относится создание красочной, насыщенной веселым юмором фантастической оперы «Черт и Кача» (по чешской народной сказке о черте-неудачнике и смекалистом деревенском парне) и составляющей гордость чешского оперного искусства лирической сказки «Русалка» — трогательного повествования о всепоглощающем чувстве любви. Последним произведением Дворжака стала его десятая опера — рыцарско-фантастическая «Армида» (на сюжет одного из эпизодов поэмы «Освобожденный Иерусалим» Т. Тассо).

Дворжак скоропостижно скончался от инсульта. Траурный флаг на пражском Национальном театре возвестил о том, что чешская музыкальная культура потеряла своего второго великого классика. Могучий талант и упорный труд Дворжака утвердили национальные традиции чешской музыки и обогатили мировую музыкальную культуру многими великолепными произведениями. Особую ценность представляют его оркестровые и инструментальные сочинения. В них яркое национальное своеобразие, основанное на претворении особенностей чешского и словацкого народно-песенного творчества, сочетаются с эмоциональным богатством, жизнерадостностью, ясностью музыкального мышления и стройностью формы.

З. Тулинская


Жизненный и творческий путь

Антонин Дворжак родился 8 сентября 1841 года в деревне Нелагозевес у берегов Влтавы, примерно в тридцати километрах от Праги. Отец — содержатель небольшой корчмы, мясник по профессии, дела которого год от года ухудшались. Семье грозила нищета. Не помог и переезд в город Злонице. Антонин как старший среди восьми детей с тринадцати лет должен был помогать отцу — он два года проработал помощником мясника на городской бойне. Но страсть к музыке определилась еще в детские годы: Антонин играл на скрипке, потом обучился игре на альте и на органе.

Осенью 1857 года, шестнадцати лет, Дворжак был принят в пражскую Органную школу, где учился композиции. Вскоре затем поступил альтистом в оркестр, принимая участие в исполнении произведений разных авторов — от Моцарта и Бетховена до Шумана и Вагнера. Много ему дала работа в оркестре оперного театра, где Дворжак служил десять лет — с 1867 по 1877 год — и под управлением Сметаны играл на премьерах «Бранденбуржцев в Чехии», «Проданной невесты» и «Далибора».

Это десятилетие — время настойчивых творческих исканий. Бетховен и Шуберт, Вагнер и Лист являлись в те годы любимыми композиторами Дворжака. С огромным уважением он относился к Сметане, хотя из-за происков недоброжелателей не стал его близким другом. И Сметана тепло относился к своему младшему собрату: «Раз у меня есть столь знаменитый соперник,— сказал он незадолго до смерти,— значит можно радоваться расцвету нашей музыки».

Дворжак пишет множество произведений самых разных жанров — мессы, вокальные, симфонические и камерно-инструментальные сочинения. Но подавляющее их большинство позже уничтожает. Среди сохранившихся, но не опубликованных при жизни композитора четыре симфонии: в 1865 году были написаны две симфонии (первая из них называется «Колокола Злонице»), а в 1873—1874 годах — еще две. Интерес представляет также вокальный цикл «Кипарисы», содержащий восемнадцать песен (1865); к этим песням Дворжак неоднократно возвращался на протяжении своей жизни (Четыре песни в новой редакции Дворжак издал в 1882 году как ор. 2, а еще восемь под названием «Песни любви» ор. 83 — в 1888 году. Он также переложил их для струнного квартета.). Он пробует свои силы и в области музыкального театра: в 1870 году создает по образцу вагнеровских музыкальных драм оперу «Альфред» (датский средневековый сюжет из рыцарской жизни), а в следующем году — оперу на популярную в Чехии народную сказку «Король и угольщик». Однако обе они тогда не были поставлены (премьера «Короля и угольщика» в новой редакции состоялась в 1874 году). Более удачной оказалась одноактная опера «Упрямцы» (1874), выдержанная в характере «Проданной невесты» Сметаны.

Решающее значение в формировании Дворжака как национального художника имели два произведения: патриотическая кантата «Наследники Белой горы» для смешанного хора и оркестра (исполнена в 1873 году) и вокальные «Моравские дуэты» на народные тексты (три цикла, всего двадцать один дуэт, 1875—1877 годы). Это — высокохудожественные сочинения зрелого мастера.

Итак, к середине 70-х годов определяется самобытная художественная индивидуальность Дворжака. Одно за другим, причем в немыслимо короткие сроки, создает он сочинения, покоряющие эмоциональной непосредственностью и свежестью. «Я был бы счастлив,— говорил Брамс,— если бы мне пришло в голову в качестве главной темы то, что Дворжак поручает побочным голосам...». Но дело не только в этом — поражает широта охвата всех жанров музыкального искусства. Правда, оперы менее удаются Дворжаку из-за его недостаточной требовательности к драматургическим и литературным качествам либретто, но и в этом жанре он со временем добьется признания.

В 1873 году Дворжак женился. Теперь ему надо прокормить семью, но нет издателя, который согласился бы напечатать его сочинения, а концерты не приносят дохода. Тридцатичетырехлетний композитор в 1875 году возбуждает ходатайство о предоставлении ему государственной стипендии. В составе венского жюри, утверждавшего кандидатуры стипендиатов, был Иоганнес Брамс. С необычайной теплотой он отнесся к чешскому музыканту и, не ограничившись тем, что добился необходимой денежной премии, горячо рекомендовал его своему издателю.

Вскоре, в 1879 году, состоялось личное знакомство Дворжака с Брамсом: чувство глубокой приязни связывало их на протяжении почти двух десятилетий. Ни к кому из современных композиторов Брамс не относился так сердечно, как к Дворжаку. Он следил буквально за каждым его шагом, оказывал безграничную поддержку своему другу (даже правил корректуру его сочинений!). «Меня интересует каждая его нота,— говорил Брамс.— Я его искренне люблю как художника и человека». Так же мог сказать и Дворжак про Брамса: он преклонялся перед авторитетом венского мастера и гордился оказанным ему доверием. Короче говоря, Брамс сыграл в жизни Дворжака ту же роль, что и Шуман в творческой биографии самого Брамса.

В конце 70-х годов приходит к Дворжаку признание на родине, а к началу следующего десятилетия и за рубежом, в чем немалую роль сыграли его знаменитые «Славянские танцы». Впервые Дворжак встал за дирижерский пульт в Праге в 1878 году — весь концерт был посвящен его произведениям. Начиная со следующего года лучший венский дирижер Ганс Рихтер систематически включает их в свои программы. А в 1884 году с триумфом проходят гастроли Дворжака в Лондоне — он становится здесь желанным гостем (Дворжак девять раз выезжал на гастроли в Англию: в 1884—1886, 1890—1891 и 1896 годах.). Позже Кембриджский университет присуждает ему почетное звание доктора наук (в конце XIX века это звание было присвоено также Чайковскому и Григу).

* * *

Окрепшее национальное самосознание Дворжака выдвинуло его в первые ряды чешских музыкантов; он стал, вслед за Сметаной, признанным главой отечественной школы.

Четко обозначилась лирико-бытовая струя в его творчестве, связанная с отражением песенно-танцевальной народной стихии. Это имело место в опере «Упрямцы» и было далее развито в другом произведении Дворжака на сюжет, аналогичный «Проданной невесте»,— опере «Хитрый крестьянин» (1877), премьера которой ознаменовалась большим успехом. В том же ряду стоит и одна из лучших его опер — «Якобинец» (1888).

Поэтическое претворение народно-музыкальных образов находит яркое отражение и в симфонических, и в камерно-инструментальных сочинениях Дворжака. Здесь эти образы приобретают более интимную, душевную либо, наоборот, драматическую или героическую трактовку: все окрашено в тона взволнованного личного высказывания, на всем лежит отпечаток неповторимой индивидуальности художника. Среди произведений 70—80-х годов: фортепианный концерт g-moll (1876), скрипичный концерт a-moll (1880), Вторая симфония d-moll (1885), Третья симфония F-dur (1875, новая редакция 1887), Четвертая симфония G-dur (1889), струнный квартет Es-dur (1879), фортепианный квинтет A-dur (1887) и другие.

Особую склонность Дворжак питал к передаче народно-легендарных или фантастических образов. Примером может служить упомянутый гимн «Наследники Белой горы». Большую ценность представляет также вокально-симфоническая баллада «Свадебные рубашки» (1884). Но высшее достижение Дворжака в этом плане — оратория «Святая Людмила» для солистов, хора и оркестра (1886), которая сыграла выдающуюся роль в истории чешского ора- ториального творчества. Легендарные или сказочно-фантастические образы мы находим также в оперном творчестве Дворжака начиная с названного выше «Короля и угольщика» и кончая лучшими произведениями последнего периода — «Черт и Кача» и «Русалка». Эти образы присущи и его симфоническим произведениям: таковы, например, десять легенд для оркестра (1881) или замечательная «Гуситская увертюра» (1883), близкая по своему мужественно-воинственному духу таким поэмам Сметаны, как «Табор» или «Бланик». Но в связи с преимущественно лирической сущностью дарования Дворжака ему менее удавались оперы, в сюжетах которых главенствовала героическая тематика («Альфред», «Ванда», «Армида»).

Есть еще другая особенность, свойственная Дворжаку: в отличие от автора «Проданной невесты», он обращался не только к чешской, но и к моравской (вспомним его знаменитые вокальные дуэты), и к словацкой песенности. Более того, в связи с воздействием идей «славянской взаимности», способствовавших активному общению славянских культур, в произведениях Дворжака широкое применение нашли сюжеты, музыкальные напевы и ритмы братских народов. На рубеже 70—80-х годов явственно обозначился у него этот интерес.

Именно тогда были созданы прославившие Дворжака на весь мир «Славянские танцы» (сначала были задуманы для фортепиано в четыре руки, затем переложены для оркестра; первая тетрадь — 1878, вторая тетрадь — 1886). Словацкий одземек, польская мазурка и полонез, южнославянское коло здесь сопоставляются с полькой, соуседской, скочной, фуриантом и другими чешскими танцами. Незадолго до того Дворжак написал «Славянские рапсодии» для оркестра (1878), в которых, в частности, использованы выразительные особенности украинской думы. (Жанр думы распространен не только на Украине, но и у других славянских народов. Для него типично сопоставление двух контрастных образов: лирического запева (нередко повторяется либо варьируется в середине или в конце пьесы) и эпического повествования. Характер последнего изменчив: то драматичный, то оживленно танцевальный, то фантастический, чем подчеркивается легендарный склад этого повествования.) Подобные образы богато представлены в его симфонических и камерно-инструментальных сочинениях (см., например, вторые части Третьей симфонии или А-dur'ного фортепианного квинтета). А одно из наиболее самобытных среди последних так и называется: «Думки» для фортепиано, скрипки и виолончели (1891).

Наконец, для Дворжака показательно также обращение в опере «Ванда» (1875) к польскому историко-патриотическому сюжету, а в опере «Димитрий» (1882) — к событиям русской истории XVII века (В последней опере речь идет о Самозванце, воцарившемся вместе с Маринои Мнишек на московском престоле. Сюжет произведения, однако, грешит произвольными домыслами, противоречащими исторической правде.). Оба эти произведения, правда, не могут быть причислены к творческим удачам композитора, но они содержат немало выразительной музыки, особенно в хоровых сценах, где проявилось глубокое знание композитором песенной культуры братских славянских народов.

Так в многообразных направлениях проявляла себя творческая энергия Дворжака. Она развивалась и вглубь, и вширь в напряженном, вдохновенном труде, на что указывал сам композитор: «Сочинение — нелегкое дело. Начать можно только тогда, когда чем-либо воодушевлен». В таком «воодушевлении» он пребывал непрестанно. Но будучи остро восприимчивым, эмоционально непосредственным художником, Дворжак в то же время крайне требовательно относился к профессиональной работе композитора: «Что в сердце выношено,— учил он,— хорошо, но голосоведение должно быть чистым. Автор ответствен за каждый голос в своем сочинении вне зависимости от того, главный ли это голос или побочный».

Столь же беспощадно Дворжак критиковал собственное творчество. Свои первые пять струнных квартетов он оставил в рукописи, не опубликовав их. Та же участь постигла четыре ранние симфонии, написанные между 1865 и 1874 годами; лишь с 1880 года Дворжак снабдил нумерацией последующие пять симфоний.

Все это — свидетельства исключительно интенсивной творческой жизни Дворжака — гениального музыканта и мудрого мастера.

* * *

Важным событием в его биографии отмечен 1888 год: Дворжак познакомился с Чайковским. Это была знаменательная встреча двух выдающихся славянских композиторов, вступивших в пору высшего расцвета своей творческой деятельности (и по годам они были почти ровесниками). «Вы — великий художник»,— писал Чайковский Дворжаку. А тот поделился с ним мыслями о музыке «Онегина»: «С радостью признаюсь, что Ваша опера произвела на меня большое и глубокое впечатление — именно такое, какое я всегда ожидаю от настоящего художественного творения, и не задумываюсь сказать, что ни одно из Ваших сочинений мне так не понравилось, как Ваш «Онегин». Это чудное сочинение, полное теплого чувства и поэзии, разработанное до деталей, короче говоря: это музыка, манящая к себе и проникающая столь глубоко в душу, что ее нельзя забыть».

Тесная дружба связывала Дворжака с Чайковским — они почувствовали друг в друге родственные души. Неудивительно, что сразу же по возвращении на родину автор «Онегина» начал хлопотать о вызове Дворжака на гастроли в Россию. Они состоялись в 1890 году; в авторских концертах, прошедших с огромным успехом в Москве и Петербурге, Дворжак исполнил Первую и Третью симфонии, Симфонические вариации на собственную тему, Славянскую рапсодию и другие свои произведения.

Вообще, в 90-х годах Дворжак много концертирует как дирижер — исполнитель собственных сочинений — в Лондоне, Берлине, Будапеште, Нью-Йорке и других городах Европы и Америки. Но лучше всего себя чувствует на родине, где с 1890 года возглавляет композиторский класс в Пражской консерватории. Всего с перерывами он преподавал здесь около десяти лет. Осенью 1892 года Дворжак покинул Чехию на два с половиной года: желая обеспечить семью, он отправился в Соединенные Штаты, где ему были предложены выгодные материальные условия для работы в качестве дирижера и руководителя Нью-Йоркской консерватории.

Несмотря на большую занятость (В обязанности Дворжака входили трехчасовые ежедневные занятия по композиции и инструментовке; помимо того, ежегодно в течение восьми месяцев он должен был дать четыре концерта со студенческим оркестром в Нью-Йорке и шесть — в других американских городах.), Дворжак не упускал возможности познакомиться на чужбине с жизнью простых людей: проводил долгие часы в порту, беседуя с рабочими, а среди учеников большое внимание уделял неграм. Бывал он и в сельских местностях: например, с радостью провел летние месяцы в штате Айова, где гостил на ферме в местечке Спиллвиль у своих друзей — выходцев из Чехии.

Вскоре созрел у него замысел новой симфонии, девятой по счету, если иметь в виду ранние сочинения, но известной как Пятая. Это — последняя и самая популярная симфония Дворжака, которую он снабдил подзаголовком «Из Нового Света» (так называли тогда Америку). Ее премьера, состоявшаяся в Нью-Йорке в 1893 году под руководством дирижера Антона Зейдля, сопровождалась триумфальным успехом (бурные аплодисменты после второй части, овации после финала) (Столь же триумфально прошла премьера в Вене в 1896 году (дирижер Ганс Рихтер). Первое исполнение в Праге состоялось в 1894 году.). Спустя год Дворжак создал в США другое выдающееся произведение — виолончельный концерт h-moll (Премьера под управлением автора — в Лондоне в 1896 году.), окончательная редакция которого была завершена уже по возвращении на родину.

Наступает последний период в жизни чешского мастера. В консерватории он окружен плеядой учеников: Дворжак воспитал около пятидесяти музыкантов, среди которых ставшие впоследствии крупными композиторами и общественными деятелями Витезслав Новак, Йозеф Сук, Оскар Недбал (известен и как дирижер), а также болгарский композитор Добри Христов. Произведения Дворжака повсеместно исполняются, а список их все растет.

В области симфонической композитора начинает более привлекать программная музыка. Еще до отъезда в Америку он написал три увертюры — «Среди природы», «Карнавал», «Отелло» (1891—1892), а вскоре по возвращении в Чехию — четыре симфонические поэмы, в которых использовал сюжеты народных легенд (в поэтическом изложении Эрбена): «Водяной», «Полуденница», «Золотая прялка» и «Лесной голубь» (1896). Год спустя Дворжак написал свое последнее оркестровое произведение — «Богатырскую песнь». Как и в «Гуситской увертюре», в этой поэме, четыре части которой слиты воедино, ярко запечатлелась героико-эпическая струя в его творчестве.

Поэтичные же зарисовки родной природы, лирические настроения представлены в «Думках» для фортепианного трио, фортепианных циклах «Поэтические картинки» (1889), «Восьми юморесках» (1894), фортепианном квартете Es-dur (1887) и, естественно, во многих оркестровых сочинениях, в том числе симфониях и названных выше программных увертюрах.

Эти разные творческие струи наличествуют в двух лучших операх Дворжака: комической — «Черт и Кача» (1899) и лирической — «Русалка» (1900) (Последняя его опера — «Армида» (1903) на героико-фантастическнй сюжет поэмы Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим» — в целом не удалась Дворжаку.). Как и в последних четырех симфонических поэмах, Дворжак обращается здесь к излюбленной им сфере народной чешской сказочности, добиваясь высокого совершенства выражения. Небывало большой успех выпал на долю «Русалки», этого поистине классического произведения чешского музыкального театра: на родине композитора она не уступает в популярности «Проданной невесте» Сметаны.

Но после премьеры «Русалки», состоявшейся в 1901 году, Дворжаку суждено было прожить уже недолго: он скончался от кровоизлияния в мозг 1 мая 1904 года.

М. Друскин

реклама

вам может быть интересно

Произведения

Публикации

Главы из книг

Записи

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Дата рождения

08.09.1841

Дата смерти

01.05.1904

Профессия

композитор

Страна

Чехия

просмотры: 19920
добавлено: 20.12.2010



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть