Тамара Ильинична Синявская

Tamara Sinyavskaya

Тамара Ильинична Синявская / Tamara Sinyavskaya

Весна 1964 года. После большого перерыва снова объявлен конкурс для приема в стажерскую группу при Большом театре. И, как по команде, сюда хлынули выпускники консерватории и гнесинцы, артисты с периферии — многие желали испытать свои силы. Должны были пройти конкурс и солисты ГАБТ, защищающие свое право оставаться в труппе Большого театра.

В эти дни в моем кабинете не умолкал телефон. Звонили все, кто только имеет отношение к пению, и даже те, кто никакого отношения к нему не имеет. Звонили старые товарищи по театру, из консерватории, из Министерства культуры... Просили записать на прослушивание того или иного, по их разумению, пропадающего в неизвестности таланта. Выслушиваю и невнятно отвечаю: ладно, мол, присылайте!

И большинство звонивших в тот день говорили о молодой девушке Тамаре Синявской. Я выслушал народную артистку РСФСР Е. Д. Кругликову, художественного руководителя пионерского ансамбля песни и пляски В. С. Локтева и еще какие-то голоса, сейчас уже не припомню. Все они уверяли, что Тамара, хотя и не окончила консерватории, а всего лишь музыкальное училище, но, дескать, вполне подходит для Большого театра.

Когда у человека слишком много ходатаев, это настораживает. Либо он действительно талантлив, либо ловкач, сумевший мобилизовать всех родных и знакомых на «проталкивание». Что греха таить, иногда в нашем деле это бывает. С некоторым предубеждением беру документы и читаю: Тамара Синявская — фамилия известная скорее по спорту, чем по вокальному искусству. Окончила музыкальное училище при Московской консерватории по классу педагога О. П. Померанцевой. Что ж, рекомендация неплохая. Померанцева — педагог известный. Девушке двадцать лет... Не молода ли? Впрочем, посмотрим!

В назначенный день началось прослушивание кандидатов. Председательствовал главный дирижер театра Е. Ф. Светланов. Слушали мы всех очень демократично, давали петь до конца, не прерывали певцов, дабы не травмировать их. И так они, бедные, волновались больше чем нужно. Наступила очередь выступать Синявской. Когда она подошла к роялю, все переглянулись и заулыбались. Начались перешептывания: «Скоро из детского сада начнем брать артистов!» — так молодо выглядела двадцатилетняя дебютантка. Тамара спела арию Вани из оперы «Иван Сусанин»: «Бедный конь в поле пал». Голос — контральто или низкое меццо-сопрано — прозвучал нежно, лирично, даже, я сказал бы, с какой-то взволнованностью. Певица явно входила в роль того далекого паренька, предупредившего русское войско о подходе врага. Это понравилось всем, и девушку допустили ко второму туру.

Второй тур прошел для Синявской тоже благополучно, хотя репертуар ее был весьма беден. Помню, она исполняла то, что было ею приготовлено для дипломного концерта в училище. Оставался теперь третий тур, на котором проверялось, как звучит голос певицы под оркестр. «Открылася душа, как цветок на заре», — пела Синявская арию Далилы из оперы Сен-Санса «Самсон и Далила», и ее красивый голос наполнял огромный зрительный зал театра, проникая в самые дальние уголки. Всем стало ясно, что это перспективная певица, которую нужно брать в театр. И Тамара становится стажером Большого театра.

Началась новая жизнь, о которой мечтала девушка. Петь она начала рано (видимо, унаследовала от матери хороший голос и любовь к пению). Пела везде — в школе, дома, на улице, повсюду был слышен ее звонкий голосок. Взрослые посоветовали девочке записаться в пионерский ансамбль песни.

В Московском Доме пионеров руководитель ансамбля В. С. Локтев обратил внимание на девочку и занялся ею. Вначале у Тамары было сопрано, она любила петь большие колоратурные произведения, но вскоре в ансамбле все заметили, что ее голос постепенно становится все ниже и ниже, и наконец Тамара запела альтом. Но это не мешало ей по-прежнему увлекаться колоратурой. Она и сейчас говорит, что распевается чаще всего на арии Виолетты или Розины.

Жизнь рано связала Тамару со сценой. Воспитанная без отца, она изо всех сил старалась помочь матери. С помощью взрослых ей удалось устроиться в музыкальную группу Малого театра. Хор в Малом театре, как во всяком драматическом, чаще всего поет за кулисами и лишь иногда выходит на сцену. Тамара впервые показалась публике в спектакле «Живой труп», где она пела в толпе цыган.

Постепенно постигались тайны актерского ремесла в хорошем понимании этого слова. Естественно поэтому, что в Большой театр Тамара вошла как в родной дом. Но в дом, который предъявляет к входящему свои требования. Еще когда Синявская училась в музыкальном училище, она, конечно, мечтала работать в опере. Опера в ее понимании связывалась с Большим театром, где лучшие певцы, лучшие музыканты и вообще все самое лучшее. В ореоле славы, недостижимый для многих, прекрасный и загадочный храм искусства — таким представлялся ей Большой театр. Попав в него, она всеми силами старалась быть достойной оказанной ей чести.

Тамара не пропускала ни одной репетиции, ни одного спектакля. Присматривалась к работе ведущих артистов, старалась запоминать их игру, голос, звучание отдельных нот, чтобы дома, может быть, сотни раз повторить те или иные движения, ту или иную модуляцию голоса, и не просто скопировать, а попытаться открыть что-то свое.

В дни поступления Синявской в стажерскую группу в Большом театре проходили гастроли театра «Ла Скала». И Тамара старалась не пропустить ни одного спектакля, особенно если выступали известные меццо-сопрано — Семионата или Кассото (такова орфография в книге Орфёнова – прим. ред.).

Все мы видели старательность молодой девушки, ее приверженность вокальному искусству и не знали, как поощрить ее. Но вскоре случай представился. Нам предложили показать по Московскому телевидению двух артистов — самых молодых, самых начинающих, одного из Большого театра и одного из «Ла Скала».

Посовещавшись с руководством миланского театра, решили показать Тамару Синявскую и итальянскую певицу Маргариту Гульельми. И та и другая до этого не пели в театре. И та и другая впервые переступали порог в искусстве.

Мне выпало счастье представлять этих двух певиц на телевидении. Как мне помнится, я говорил, что вот сейчас все мы являемся свидетелями рождения новых имен в оперном искусстве. Выступления перед многомиллионной аудиторией телевидения прошли успешно, и для молодых певиц этот день, я думаю, запомнился надолго.

С момента поступления в стажерскую группу Тамара как-то сразу сделалась любимицей всего коллектива театра. Что тут сыграло свою роль — неизвестно, то ли веселый, общительный характер девушки, то ли молодость, то ли каждый видел в ней будущую звездочку на театральном горизонте, но все заинтересованно следили за ее развитием.

Первой работой Тамары стал Паж в опере Верди «Риголетто». Мужскую роль пажа обычно исполняет женщина. На театральном языке подобная роль называется «травести», от итальянского «травестре» — переодеваться.

Глядя на Синявскую в роли Пажа, мы думали, что теперь можно быть спокойным за мужские роли, которые в операх исполняются женщинами: это Ваня («Иван Сусанин»), Ратмир («Руслан и Людмила»), Лель («Снегурочка»), Федор («Борис Годунов»). Театр нашел артистку, способную играть эти партии. А они, эти партии, очень сложны. От исполнительниц требуется так играть и петь, чтобы зритель не догадался, что поет женщина. Это как раз и удавалось Тамаре с первых же шагов. Ее паж был очаровательным мальчиком.

Второй ролью Тамары Синявской была Сенная девушка в опере Римского-Корсакова «Царская невеста». Роль невелика, всего несколько слов: «Боярыня, царевна пробудилась», — поет она, и все. Но надо вовремя и быстро появиться на сцене, исполнить свою музыкальную фразу, точно вступив вместе с оркестром, и убежать. И все это проделать так, чтобы твое появление было замечено зрителем. В театре, по существу, нет второстепенных ролей. Важно, как сыграть, как пропеть. А это уже зависит от актера. И для Тамары в то время было неважно, какая роль — большая или маленькая. Главное то, что она выступала на сцене Большого театра — ведь это было ее заветной мечтой. Даже к маленькой роли она готовилась основательно. И, нужно сказать, многого достигла.

Подошла пора гастролей. Большой театр собирался в Италию. Ведущие артисты готовились к отъезду. Случилось так, что все исполнительницы партии Ольги в «Евгении Онегине» должны были ехать в Милан, и для спектакля на московской сцене нужно было срочно готовить новую исполнительницу. Кто же будет петь партию Ольги? Подумали, подумали и решили: Тамара Синявская.

Партия Ольги — это уже не два слова. Много игры, много пения. Ответственность большая, а времени на подготовку мало. Но Тамара не подвела: сыграла и спела Ольгу очень хорошо. И на долгие годы стала одной из основных исполнительниц этой роли.

Рассказывая о своем первом выступлении в партии Ольги, Тамара вспоминает, как она волновалась перед выходом на сцену, но, посмотрев на партнера — а партнером был тенор Виргилиус Норейка, артист Вильнюсской оперы, — успокоилась. Оказалось, что он тоже волновался. «Я, — рассказывала Тамара, — подумала, как же быть спокойной, если уж такие опытные артисты волнуются!»

Но это хорошее творческое волнение, без него не обходится ни один настоящий артист. Шаляпин и Нежданова тоже волновались перед выходом на сцену. И нашей молодой артистке приходится волноваться все чаще, так как ее стали все больше занимать в спектаклях.

Готовилась к постановке опера Глинки «Руслан и Людмила». На роль «младого хазарского хана Ратмира» были две претендентки, но обе они не очень соответствовали нашему представлению об этом образе. Тогда постановщики — дирижер Б. Э. Хайкин и режиссер Р. В. Захаров — решили рискнуть отдать роль Синявской. И не ошиблись, хотя пришлось как следует потрудиться. Выступление Тамары прошло удачно — ее глубокий грудной голос, стройная фигура, молодость и задор делали Ратмира весьма обаятельным. Конечно, первое время чувствовалась некоторая недоработка вокальной стороны партии: отдельные верхние ноты еще как-то «запрокидывались». Требовалась еще основательная работа над ролью.

Это хорошо понимала и сама Тамара. Возможно, что именно тогда у нее и появилась мысль о поступлении в институт, которую она осуществила несколько позднее. Но все же удачное выступление Синявской в роли Ратмира повлияло на ее дальнейшую судьбу. Она была переведена из стажерской группы в штат театра, и для нее был определен профиль ролей, которые стали с этого дня ее постоянными спутниками.

Мы уже говорили о том, что Большой театр ставил оперу Бенджамина Бриттена «Сон в летнюю ночь». Москвичи уже знали эту оперу в постановке «Комише опер» — театра Германской Демократической Республики. Партию Оберона — короля эльфов в ней исполняя баритон. У нас роль Оберона была дана Синявской — низкое меццо-сопрано.

В опере на сюжет Шекспира действуют мастеровые, герои-любовники Елена и Гермия, Лизандр и Деметрий, сказочные эльфы и гномы во главе со своим королем Обероном. Декорации — скалы, водопады, волшебные цветы и травы — заполнили сцену, создавая сказочную атмосферу спектакля.

По комедии Шекспира, вдохнув аромат трав и цветов, можно полюбить или возненавидеть. Воспользовавшись этим чудодейственным свойством, король эльфов Оберон внушает царице Титании любовь к ослу. Но осел — это мастеровой Шпулька, у которого только голова ослиная, а сам он живой, остроумный, находчивый.

Весь спектакль легкий, веселый, с оригинальной музыкой, хотя и не очень легко запоминающейся певцами. Три исполнительницы были назначены на роль Оберона: Е. Образцова, Т. Синявская и Г. Королева. Каждая решала роль по-своему. Это было хорошее соревнование трех вокалисток, удачно справившихся с трудной партией.

Тамара решила роль Оберона по-своему. Она ни в чем не похожа на Образцову или Королеву. Король эльфов у нее самобытен, он капризен, горд и немного язвителен, но не злопамятен. Он шутник. Хитроумно и озорно плетет свои интриги в лесном царстве. На премьере, которую отметила пресса, Тамара очаровала всех бархатным звучанием своего низкого красивого голоса.

Вообще, чувство высокого профессионализма отличает Синявскую в среде ее сверстников. Может быть, оно у нее прирожденное, а может, она воспитала его в себе, понимая ответственность перед любимым театром, но это так. Сколько раз профессионализм приходил в трудную минуту на выручку театру. Дважды в одном сезоне Тамаре пришлось рисковать, выступая в тех партиях, которые хотя и были у нее «на слуху», но как следует она их не знала.

Так, экспромтом, она исполнила две роли в опере Вано Мурадели «Октябрь» — Наташи и Графини. Роли различные, даже противоположные. Наташа — девушка с Путиловского завода, где скрывается от полиции Владимир Ильич Ленин. Она активный участник подготовки революции. Графиня же — враг революции, особа, подстрекающая белогвардейцев к убийству Ильича.

Спеть в одном спектакле эти роли — для этого нужен талант перевоплощения. И Тамара поет и играет. Вот она — Наташа, поет русскую народную песню «По небу по синему тученьки плывут», требующую от исполнительницы широкого дыхания и русской напевной кантилены, а потом она же лихо отплясывает кадриль на импровизированной свадьбе Лены и Илюши (персонажи оперы). И несколько спустя мы видим ее Графиней — томной дамой высшего света, певческая партия которой построена на старинных салонных танго и полуцыганских надрывных романсах. Удивительно, как на все это хватило умения у двадцатилетней певицы. Вот это мы в музыкальном театре и называем профессионализмом.

Одновременно с пополнением репертуара ответственными ролями Тамаре все еще дают и некоторые партии второго положения. Одной из таких партий была Дуняша в опере Римского-Корсакова «Царская невеста», подруга Марфы Собакиной, невесты царя. Дуняша должна быть также молода, красива – ведь неизвестно еще, кого из девушек выберет царь на смотринах себе в жены.

Кроме Дуняши, Синявская пела и Флору в «Травиате», и Ваню в опере «Иван Сусанин», и Кончаковну в «Князе Игоре». В спектакле «Война и мир» она исполняла две партии: цыганки Матреши и Сони. В «Пиковой даме» она пока играла Миловзора и была очень милым, изящным кавалером, отлично спев эту партию.

Август 1967 года. Большой театр в Канаде, на Всемирной выставке ЭКСПО-67. Спектакли следуют один за другим: «Князь Игорь», «Война и мир», «Борис Годунов», «Сказание о невидимом граде Китеже» и др. Столица Канады Монреаль восторженно встречает советских артистов. Впервые с театром выезжает за рубеж и Тамара Синявская. Ей, как и многим артистам, приходится исполнять по нескольку ролей в вечер. Ведь во многих операх занято около пятидесяти действующих лиц, а актеров поехало всего тридцать пять. Вот и надо как-то выходить из положения.

Здесь во всю ширь сказался талант Синявской. В спектакле «Война и мир» Тамара исполняет три роли. Вот она цыганка Матреша. Всего на несколько минут появляется она на сцене, но зато как появляется! Красивая, грациозная — настоящая дочь степей. И через несколько картин она играет старую служанку Мавру Кузьминичну, а между этими двумя ролями — Соня. Надо сказать, что многие исполнительницы роли Наташи Ростовой не очень любят выступать вместе с Синявской. Ее Соня слишком хороша, и Наташе быть самой красивой, самой обаятельной в сцене бала рядом с ней трудно.

Хочется остановиться на исполнении Синявской роли царевича Федора, сына Бориса Годунова.

Эта роль будто специально создана для Тамары. Пускай Федор в ее исполнении более женствен, чем, например, у Глаши Королевой, которую рецензенты называли идеальным Федором. Однако Синявская создает великолепный образ юноши, интересующегося судьбой своей страны, изучающего науки, готовящегося к управлению государством. Он чист, мужествен, а в сцене смерти Бориса по-детски искренне растерян. Ее Федору веришь. А это главное для артистки — заставить слушателя поверить в создаваемый ею образ.

Много времени заняло у артистки создание двух образов — жены комиссара Маши в опере Молчанова «Неизвестный солдат» и Комиссара в «Оптимистической трагедии» Холминова.

Образ жены комиссара скуп. Маша — Синявская прощается с мужем и знает, что навсегда. Если бы вы видели эти безысходно взметнувшиеся, словно подбитые крылья птицы, руки Синявской, вы бы почувствовали, что переживает в этот миг советская женщина-патриотка в исполнении талантливой артистки.

Роль Комиссара в «Оптимистической трагедии» довольно хорошо известна по спектаклям драматических театров. Однако в опере эта роль выглядит по-иному. Мне пришлось много раз слушать «Оптимистическую трагедию» во многих оперных театрах. Каждый из них ставит ее по-своему, и, на мой взгляд, не всегда удачно.

В Ленинграде, например, она идет с наименьшим количеством купюр. Но зато там много длиннот и чисто оперных ариозных моментов. В Большом театре взят другой вариант, более сдержанный, лаконичный и в то же самое время позволяющий артистам шире показать свои возможности.

Синявская создавала образ Комиссара параллельно с двумя другими исполнительницами этой роли — народной артисткой РСФСР Л. И. Авдеевой и народной артисткой СССР И. К. Архиповой. Это почетно для начинающей творческий путь артистки — встать в один ряд с корифеями сцены. Но к чести наших советских артистов надо сказать, что и Л. И. Авдеева, и особенно Архипова во многом помогли Тамаре войти в роль.

Осторожно, не навязывая ничего своего, Ирина Константиновна, как опытный педагог, постепенно и последовательно раскрывала перед ней тайны актерского мастерства.

Трудно давалась Синявской партия Комиссара. Как вникнуть в этот образ? Как показать тип политического работника, женщины, посланной революцией на флот, где взять нужные интонации в беседе с моряками, с анархистами, с командиром корабля — бывшим царским офицером? Ох, как много этих «как?». К тому же и партия написана не для контральто, а для высокого меццо-сопрано. Тамара в то время еще не совсем освоила высокие ноты голоса своего диапазона. Вполне естественно, что на первых репетициях и первых выступлениях были огорчения, но были и удачи, которые свидетельствовали о возможностях артистки вжиться в эту роль.

Время взяло свое. Тамара, как говорят, «впелась» и «выгралась» в роль Комиссара и исполняет ее с успехом. И даже была удостоена специальной премии за нее наряду со своими товарищами по спектаклю.

Летом 1968 года Синявская дважды побывала в Болгарии. В первый раз она принимала участие в фестивале «Варненское лето». В городе Варна, на открытом воздухе, пропитанном запахом роз и моря, построен театр, где оперные труппы, соревнуясь между собой, показывают летом свое искусство.

Из Советского Союза на этот раз были приглашены все участники спектакля «Князь Игорь». Тамара исполняла на этом фестивале роль Кончаковны. Выглядела она очень импозантно: азиатский костюм богатой дочери властительного хана Кончака... краски, краски... и голос — красивое меццо-сопрано певицы в протяжно-медленной каватине («Меркнет свет дневной»), на фоне южного знойного вечера — просто очаровывали.

Вторично Тамара была в Болгарии на конкурсе IX Всемирного фестиваля молодежи и студентов по классическому пению, где завоевала свою первую золотую медаль лауреата.

Успех выступления в Болгарии стал поворотной вехой на творческом пути Синявской. Выступление на IX фестивале стало началом целого ряда всевозможных конкурсов. Так, в 1969 году она вместе с Пьявко и Огреничем направляется Министерством культуры на Международный конкурс вокалистов, который проводился в городе Вервье (Бельгия). Там наша певица была кумиром публики, завоевав все главные награды — Гран-При, золотую медаль лауреата и специальный приз бельгийского правительства, учрежденный для лучшей певицы — победительницы конкурса.

Выступление Тамары Синявской не прошло мимо внимания музыкальных рецензентов. Приведу один из отзывов, характеризующий ее пение. «Ни одного упрека нельзя предъявить московской певице, обладающей одним из самых прекрасных голосов, слышанных нами в последнее время. Голос ее, исключительно яркий по тембру, льющийся легко и свободно, свидетельствует о хорошей певческой школе. С редкой музыкальностью и большим чувством она исполнила сегидилью из оперы «Кармен», при этом ее французское произношение было безупречным. Затем она продемонстрировала многогранность и богатую музыкальность в арии Вани из «Ивана Сусанина». И наконец, с подлинным триумфом спела романс Чайковского «Ночь».

В том же году у Синявской еще две поездки, но уже в составе Большого театра — в Берлин и Париж. В Берлине она выступала в партиях жены комиссара («Неизвестный солдат») и Ольги («Евгений Онегин»), а в Париже пела партии Ольги, Федора («Борис Годунов») и Кончаковны.

Парижские газеты особенно тщательно рецензировали выступления молодых советских певцов. О Синявской, Образцовой, Атлантове, Мазуроке, Милашкиной писали восторженно. Эпитеты «очаровательная», «объемный голос», «подлинно трагическое меццо» так и сыпались со страниц газет в адрес Тамары. Газета «Монд» писала: «Т. Синявская — темпераментная Кончаковна — пробуждает в нас видения таинственного Востока своим великолепным волнующим голосом, и становится сразу понятным, почему Владимир не может против нее устоять».

Какое счастье в двадцать шесть лет получить признание певицы высшего класса! У кого от успехов и похвал не закружится голова? Можно и зазнаться. Но Тамара понимала, что пока еще рановато зазнаваться, да и вообще зазнайство не пристало советской артистке. Скромность и постоянная настойчивая учеба — вот что сейчас для нее самое главное.

Чтобы повысить свое актерское мастерство, чтобы овладеть всеми тонкостями вокального искусства, Синявская еще в 1968 году поступает в Государственный институт театрального искусства имени А. В. Луначарского, на отделение актеров музыкальной комедии.

Вы спросите — почему в этот институт, а не в консерваторию? Так получилось. Во-первых, в консерватории нет вечернего отделения, а Тамара не могла бросить работу в театре. Во-вторых, в ГИТИСе она получила возможность заниматься у профессора Д. Б. Белявской, опытного педагога-вокалиста, у которой учились многие великолепные певцы Большого театра, в том числе и замечательная певица Е. В. Шумская.

Сейчас, по возвращении с гастролей, Тамаре предстояло сдавать экзамены и заканчивать курс института. А впереди защита диплома. Дипломным экзаменом Тамары было ее выступление на IV Международном конкурсе имени П. И. Чайковского, где она вместе с талантливой Еленой Образцовой получила первую премию и золотую медаль. Обозреватель журнала «Советская музыка» писал о Тамаре: «Она обладательница уникального по красоте и силе меццо-сопрано, имеющего ту особую насыщенность грудного звучания, которое так свойственно низким женским голосам. Именно это и позволило артистке превосходно исполнить арию Вани из «Ивана Сусанина», Ратмира из «Руслана и Людмилы» и ариозо Воина из кантаты П. Чайковского «Москва». Столь же блестяще прозвучали сегидилья из «Кармен» и ария Иоанны из «Орлеанской девы» Чайковского. Хотя талант Синявской и нельзя назвать вполне созревшим (ей не хватает еще ровности в исполнении, законченности в отделке произведений), он подкупает большой теплотой, яркой эмоциональностью и непосредственностью, которые всегда находят верный путь к сердцу слушателей. Успех Синявской на конкурсе... можно назвать триумфальным, чему, конечно, способствовало и чарующее обаяние молодости». Далее рецензент, озабоченный сохранением редчайшего голоса Синявской, предупреждает: «И все же уже сейчас необходимо предостеречь певицу: как показывает история, голоса такого типа сравнительно быстро изнашиваются, лишаются своей сочности, если их обладатели обращаются с ними недостаточно бережно и не придерживаются строгого вокального и жизненного режима».

Весь 1970 год был для Тамары годом больших успехов. Ее талант признавали и у себя в стране, и во время зарубежных поездок-гастролей. «За активное участие в пропаганде русской и советской музыки» ей присуждается премия Московского горкома ВЛКСМ. Удачно идут у нее дела и в театре.

Когда Большой театр готовил к постановке оперу «Семен Котко», на роль Фроси были назначены две артистки — Образцова и Синявская. Каждая решает образ по-своему, сама роль это позволяет.

Дело в том, что эта роль совсем не «оперная» в обычно принятом понимании этого слова, хотя современная оперная драматургия строится в основном на тех же самых принципах, которые характерны для драматического театра. Разница только та, что артист в драме играет и говорит, а артист в опере играет и поет, всякий раз приспосабливая свой голос к тем вокально-музыкальным краскам, которые должны соответствовать тому или иному образу. Скажем, к примеру, певица поет партию Кармен. В ее голосе звучит страсть и экспансивность девчонки с табачной фабрики. А вот та же артистка исполняет партию влюбленного пастуха Леля в «Снегурочке». Совершенно другая роль. Другая роль — другой голос. А бывает и так, что, исполняя одну роль, артистке приходится менять окраску своего голоса в зависимости от сложившейся ситуации — показать горе или радость и т. п.

Тамара остро, по-своему, поняла роль Фроси, и в результате у нее получился очень правдивый образ крестьянской девушки. По этому поводу в адрес артистки было немало высказываний в печати. Приведу только одно, наиболее ярко показывающее талантливую игру певицы: «Фрося — Синявская подобна ртути, неугомонному чертенку... Она буквально светится, постоянно заставляя следить за своими выходками. У Синявской передразнивание, шаловливая игра превращаются в действенное средство лепки сценического образа».

Роль Фроси — новая удача Тамары. Правда, и весь спектакль был хорошо принят зрителем и отмечен премией на конкурсе, проводившемся в ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина.

Пришла осень. Снова гастроли. На этот раз Большой театр выезжает в Японию, на Всемирную выставку ЭКСПО-70. До нас дошло немного рецензий из Японии, но и в этом малом количестве отзывов сказано о Тамаре. Японцы восхищались ее изумительно богатым голосом, который доставил им большое удовольствие.

Вернувшись из поездки, Синявская начинает готовить новую роль. Ставится опера Римского-Корсакова «Псковитянка». В прологе этой оперы, носящем название «Вера Шелога», она поет партию Надежды — сестры Веры Шелоги. Роль небольшая, немногословная, но исполнение блестящее — зал рукоплещет.

В этом же сезоне она выступила еще в двух новых для нее ролях: Полины в «Пиковой даме» и Любавы в «Садко».

Обычно при проверке голоса меццо-сопрано певице дают спеть партию Полины. В арии-романсе Полины диапазон голоса певицы должен равняться двум октавам. И этот скачок на верхнюю, а затем на нижнюю ноту ля-бемоль очень труден для любой артистки.

Для Синявской партия Полины была преодолением трудного препятствия, которое она долгое время не могла осилить. На этот раз «психологический барьер» был взят, но закрепилась певица на достигнутом рубеже значительно позже. Спев Полину, Тамара стала думать и о других партиях меццо-сопранового репертуара: о Любаше в «Царской невесте», Марфе в «Хованщине», Любаве в «Садко». Так получилось, что первой она спела Любаву. Грустная, напевная мелодия арии во время проводов Садко сменяется у Тамары радостной, мажорной при встрече с ним. «Вот идет муженек, мил-надежа мой!» — поет она. Но и в этой, казалось бы, чисто русской, распевной партии есть свои подводные камни. В финале четвертой картины певице нужно взять верхнее ля, что для такого голоса, как у Тамары, является рекордом трудности. Но певица преодолела все эти верхние ля, и партия Любавы проходит у нее великолепно. Давая оценку творчеству Синявской в связи с присуждением ей в том году премии Московского комсомола, газеты писали о ее голосе: «Ликование страсти, беспредельной, неистовой и вместе с тем облагороженной мягким, обволакивающим голосом, рвется из глубины души певицы. Звук то плотен и округл, и кажется, что его можно держать в ладонях, то он звенит, и тогда страшно пошевелиться, потому что он может разбиться в воздухе от любого неосторожного движения».

Хочется напоследок сказать о незаменимом качестве характера Тамары. Это общительность, умение улыбкой встретить неудачу, а потом со всей серьезностью, как-то незаметно для всех бороться с ней. Несколько лет подряд Тамара Синявская избиралась секретарем комсомольской организации оперной труппы Большого театра, была делегатом XV съезда ВЛКСМ. Вообще Тамара Синявская очень живой, интересный человек, любит пошутить, поспорить. А как смешно она относится к суевериям, которым подсознательно, полушутя-полусерьезно подвержены актеры. Так, в Бельгии, на конкурсе ей вдруг достается тринадцатый номер. Известно, что этот номер «несчастливый». И вряд ли кто обрадовался бы ему. А Тамара смеется. «Ничего, — говорит она, — этот номер будет счастливым для меня». И что вы думаете? Певица оказалась права. Гран-При и золотую медаль принес ей ее тринадцатый номер. Первый ее сольный концерт был в понедельник! Тоже по приметам тяжелый день. Вот уж не везет! И живет-то она в квартире на тринадцатом этаже... Но не верит в приметы Тамара. Она верит в свою счастливую звезду, верит в свой талант, верит в свои силы. Постоянным трудом и упорством завоевывает свое место в искусстве.

Источник: Орфёнов А. Юность, надежды, свершения. – М.: Молодая гвардия, 1973. – с. 137 – 155.

реклама

вам может быть интересно

Публикации

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Дата рождения

06.07.1943

Профессия

певица

Тип голоса

меццо-сопрано

Страна

Россия, СССР

просмотры: 11378
добавлено: 17.07.2012



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть