Звёзды оперы: Динара Алиева

Екатерина Беляева, 11.03.2017 в 18:14

Динара Алиева

«Это непередаваемое счастье — делиться тем, что ты умеешь и хочешь делать»

Динаре Алиевой всего 36. Уже семь лет она поет в Большом театре, в ее послужном списке роли Лю, Мими, Виолетты, Марфы, Розалинды, Иоланты. Десять лет назад началась и успешно продолжается международная карьера — Динара выступает в Берлине, Риге, Штутгарте, Вене, Лондоне, Франкфурте, Праге. Десятки концертов проходят с аншлагами в Москве, Петербурге, Баку.

Два года назад певица решила проводить свой собственный фестиваль «Opera Art». 7 марта стартовал уже второй по счету форум, состоящий из пяти концертов. Фестиваль продлится до 13 апреля. Динара Алиева рассказала Belcanto.ru о метаморфозах профессии, о встречах с интересными певцами, дирижерами, постановщиками и своем любимом начинании — фестивале «Opera Art».

— Динара, у вас высокая востребованность — поступают предложения от российских и зарубежных театров, постоянно какие-то благотворительные концерты, участие в фестивалях, а вы еще взвалили на себя художественное руководство собственным фестивалем. В этом году целых пять концертов в течение месяца! Откуда черпаете силы на все?

— Вы все правильно говорите про занятость. Так и есть. Но фестиваль – это другое и самое любимое. Кода я участвую в театральных постановках, я не могу ничего выбирать, я там часть команды. И работа эта очень мне нравится. Но помимо этого мне бы хотелось воплотить собственные замыслы, подарить слушателям те страницы оперного наследия, которые мне кажутся самыми прекрасными. Поделиться с моими поклонниками, всеми любителями оперы своими открытиями и восторгами от мира оперы.

Я много пою за рубежом, встречаю интересных певцов и дирижеров и всегда обидно, когда заканчивается проект, завершаются репетиции и спектакли и надо уезжать. Я про себя часто думаю: «Хочу показать этого баритона или тенора в Москве, выступить в дуэте с ним», — и в голове начинают крутиться идеи будущих концертов моего фестиваля. И как-то всегда получается, что мои партнеры тоже очень хотят выступить со мной «за пределами» тех мест, где мы уже завершили работу, и охотно приезжают на мой фестиваль.

— Назовите несколько имен или событий фестиваля, появление которых в Москве для вас особенно дорого.

— Я очень рада представить в Москве «Ласточку» Пуччини в исполнении Российского национального оркестра на открытии фестиваля 7 марта и «Трубадура» 6 апреля в исполнении оркестра Новой Оперы с израильским маэстро Даниэлем Ореном. «Ласточка» - это пока раритет для России, «Трубадур» также не часто звучит в Москве. Еще я очень жду праздничного гала-концерта к юбилею моего любимого педагога Светланы Григорьевны Нестеренко. Он состоится 23 марта и соберет вместе ее учеников. Свое участие уже подтвердили Екатерина Лехина, Ольга Гурякова, Марина Зятькова, Алексей Неклюдов и Александр Виноградов. В этот вечер певцы будут петь в сопровождении ГАСО имени Светланова.

— Вы помните ваше первое серьезное выступление в Москве? Оно было успешным?

— Это был сольный концерт в БЗК в 2006 году. Организаторы тогда пригласили много учащихся музыкальных школ. Успех был феноменальный. Мне даже писали письма с благодарностями за мой голос. Письма и потом писали после других концертов, особенно после программ с романсами. Я бы, может, не стала включать такую программу в новый фестиваль, но она будет по заказам слушателей. Те же Рахманинов и Чайковский, но выбор романсов будет другой.

Динара Алиева

— У вас настолько гармонично развивается карьера, что нет нужды спрашивать про начальные шаги. Вы учились у лучших педагогов в Баку, есть семья, которая помогала и поддерживала и продолжает это делать. Но не могу удержаться от вопроса об участие в опере «Трубадур» в Бакинской опере. Это же немыслимо, спеть Леонору так рано.

— Я сама не верю сейчас. Но то была реальность. Если тебя звали в театр, надо было прийти и петь сразу все, без скидки на возраст, актерский опыт. Я пела Виолетту и почти сразу предложили спеть Леонору, а дальше речь пошла про «Сельскую честь». Мне хотели доверить весь репертуар в Баку. Леонору я спела в 24 года. Но тогда же я поняла, что делаю ложные шаги в карьере. Я пела, расходуя природу голоса, не в силу мастерства, которое позволяет более рационально использовать то, что тебе дано. Леонора принесла мне первый успех и заставила прислушаться к себе, к своему голосу. Я поняла, что мне нужен творческий рост, и чтобы искать эти пути самосовершенствования дальше, а для этого надо уезжать из Баку и искать возможности работать в Москве, Петербурге, за рубежом.

— В Баку и сейчас так работают?

— Сейчас меняется ситуация, а тогда в начале 2000-х просто не было другого выбора. Театр работает по старой репертуарной схеме – в афише есть несколько названий, хороших названий, и есть труппа с минимумом приглашенных артистов. Поэтому все должны быть способны петь всё. Сейчас происходят сдвиги в лучшую сторону. Город стал современным и театр меняется, но это все происходит не быстро.

— Кто из азербайджанских педагогов оказал на вас особое влияние?

— Я училась у Хураман Касимовой, младшей из знаменитых сестер Касимовых. Они мне дали многое. Меня включали во все концерты, я участвовала в мастер-классах. Помню, как меня высоко оценила Монсеррат Кабалье. Я очень благодарна этим людям за все. Именно благодаря педагогам передо мной открылись перспективы, я поверила в себя и завоевала популярность в Баку.

— Когда вы почувствовали, что в вашей карьере произошел серьезный сдвиг?

— Наверное, когда нашла замечательного педагога Светлану Григорьевну Нестеренко уже в Москве, и когда начала петь в Большом театре. Но карьерный рост – это не совсем про меня и мои ощущения в профессии. Я люблю насыщенную жизнь, люблю гастролировать, уставать на работе, потом приезжать домой, быть с моей семьей, снова много работать, готовить новые роли, новые программы. Пожалуй, прошлый год как раз и был таким – насыщенным, трудным, интересным. Мне нравится мое состоянии готовности участвовать во всем, что связано с миром оперы.

Динара Алиева

— У вас в программе фестиваля не прозвучит немецкая музыка. Почему?

— Я думаю про следующие фестивали, чтобы добавить в камерную программу немецкий вечер. В этот раз основные рабочие языки – итальянский, русский, французский.

— Вы разве не поете на немецком?

— Пою. У меня даже был вечер в Рахманиновском зале с немецкими Lieder. Но ведь общеизвестно, что немецкий – сложный язык для пения, мало кому из певцов он удобен (за исключением, конечно, тех, для кого немецкий – родной). Мне, как и большинству, легче петь на итальянском и французском. Правда, эта языковая сложность с немецким в основном касается опер. А в камерной музыке немецкий, конечно, удивительно органичен.

— Ваш фестиваль проходит в консерватории, нашем лучшем московском зале, но здесь исключен театральный аспект. Вас это не смущает?

— Сложный вопрос. С другой стороны, я думаю, люди слегка устают от режиссерской продукции, в ней зачастую музыка отступает на второй план. А я хочу, чтобы музыка была в фокусе каждый вечер. Лично я не против режиссерского театра и много в нем работаю, но череда лысых Мими, умирающих от рака, Леонор, отправляющихся на войну, и Дездемон на свалке приедается. Иногда хочется остановиться и дать высказаться Мими и Дездемоне, чтобы актриса, певица рисовала образ героини так, как этот персонаж задумал композитор, а не переосмыслил режиссёр. А всё, что задумано композитором – в музыке, именно в партитуре заключены все постановочные решения.

— Вам пришлось участвовать в такой постановке, где Мими – раковая больная?

— Нет, я была Леонорой на войне, и не один раз.

— Если не ошибаюсь, осенью вы пели «Трубадура» на Фестивале Верди. Расскажите про эту вашу работу.

— Это ежегодный музыкальный фестиваль, который проходит в двух городах, связанных с Дж. Верди – Парме и Буссето. Новая продукция «Трубадура» итальянки Элизабетты Курир завершала фестиваль в Театре Regio di Parma. Элеонора в постановке Курир оказывается в эпицентре военных действий. Мне не очень понравилась идея режиссера, хотя ничего такого, что не хотелось бы делать, там не было. Сама Парма была такая красивая, прозрачная в октябре, а в театре темнота, туман, довольно мрачная атмосфера. Таких постановок сейчас много, они вполне в духе нашего времени.

Впрочем, запомнилась мне работа в Парме совсем другим. Дело в том, что на премьеры пармского фестиваля в полном составе приходят члены местного Клуба любителей Верди. Их 500 человек примерно, они носят золотые значки и могут похвастаться доскональным знанием партитур Верди, помнят в них каждую ноту. Из-за этих людей и, вообще, консервативных тенденций региона, выступления в Парме очень ответственны, гораздо более ответственны, чем в Ла Скала или Сан-Карло.

Автор фото — Bettina Stoess

— А как они «работают» эти verdiani со значками?

— Они покупают билеты, занимают свои места и внимательно слушают. Аплодируют, если им нравится певец и все указания партитуры чётко соблюдены, но если что-то, по их мнению, пошло не так, эти люди встают со своих мест и что есть мочи вопят: «уберите этого тенора», «он не понимает, что он поет». И буквально забукивают певца.

— Вам тоже досталось?

— Нет, меня и певицу меццо-сопрано из Албании Энкелейзу Шкозу (исполняла Азучену — Прим. ред.) хорошо принимали. Когда я репетировала с маэстро Дзанетти, с ним был хороший контакт, и я совершенно забыла обо всех этих «тонкостях» Пармы. И вот наступает день премьеры, я пою свою выходную арию, раздаются аплодисменты, ухожу со сцены, и вдруг слышу невообразимый шум – оказалось, освистывают тенора. До конца спектакля все так и продолжалось. Мощный опыт.

— Я так понимаю, все оперы Верди в обязательном порядке идут в Парме только в полных авторских редакциях? С вашим спектаклем тоже было так?

— Конечно. Полная авторская версия. Для Леоноры, партии и без того непростой, трудность начинается в четвертом действии. Леонора выходит на сцену, поет, потом участвует в «Мизерере» и внезапно из мягкого удобного бельканто она переходит к агрессивному пассажу со стреттой «Tu vedrai che amore in terra». Эту стретту регулярно вырезают, но Дзанетти заставил спеть ее с репризой, то есть два раза подряд, а впереди эмоционально трудный дуэт с Ди Луной, встреча с Манрико и длительная сцена смерти Леоноры. Но пришлось петь, и это для меня была серьёзная проверка своих ресурсов.

И другая история там произошла. Тоже, к счастью, не совсем со мной, но свидетелем такого быть не просто. Я имею обыкновение петь вставные ноты, которые у Верди не написаны, но в традицию исполнения они вошли. Тебальди, Кабалье их вставляли в арии для красоты, для того, чтобы показать красоту тембра и другие технические возможности голоса.

Помните «беглый» ми бемоль в арии Виолетты «E strano», все примадонны его добавляют вопреки Верди. У Леоноры тоже такие ноты есть. Я уже рассказывала, что когда я приехала в Парму, совершенно забыла про местные строгости и на репетиции стала петь эти ноты. После репетиции ко мне подошел дирижер Массимо Дзанетти и сказал: «Динара, я не советую вам что-то добавлять, у вас красиво получается. Но лучше не надо, здесь это не любят». Я глубоко задумалась, не спала ночь, но на утро все-таки сказала Дзанетти, что буду петь, как я привыкла. И я выиграла этот раунд, спела и не вызвала возмущения. А это много стоит, позволить такую вольность в нетерпящей отступлений Парме! До сих пор испытываю даже от воспоминаний сильные впечатления.

Динара Алиева

— Как пармские пуристы приняли режиссера?

— Освистали и режиссера, и других членов постановочной бригады. Честно говоря, я впервые в своей жизни пережила подобное. И хотя ко мне лично претензий не было, шок был сильный. Зато теперь можно свободно петь в любом итальянском театре. Пармское одобрение – это путевка в жизнь.

— Вам приходилось отказываться от постановки, если она не нравилась?

— Отказываться, в целом, мне всегда не хочется, особенно если речь идет о новой роли. Но случалось и отвечать отказом. Это было связано с режиссёрской концепцией спектакля, которую я никак не могла принять… И я просто не подписывала контракт.

— В итоге не будете пока петь Дездемону?

— Буду петь во Франкфурте-на-Майне в следующем сезоне, уже есть контракт, там хороший театр, я уже в нем выступала. Но постановка тоже будет совсем новой.

— Были случаи в вашей карьере, чтобы вам безоговорочно нравилась продукция?

— На сегодняшний момент мой любимец – аргентинский режиссер и художник Хуго де Ана. Он много лет подряд ставил спектакля для Арена ди Верона, и, вообще, специализируется по большим площадкам. Я встретилась с ним в Пекине на «Русалке» Дворжака. Это нереально красивая, дизайнерская постановка, но режиссер не ограничивается сценографией, он долго работал над мизансценами. И концепция режиссерская у него была интересная – принц и отец Русалки стали сугубо отрицательными персонажами, мучителями.

Динара Алиева

— Я помню историю, как вы неожиданно спели Татьяну во время гастролей Латвийской Оперы в Большом театре. Откуда вы знали редакцию Жагарса?

— Это действительно очень авантюрный эпизод в моей жизни, даже больше чем кажется. Редакцию я хорошо знала, так как пела ее раньше, и с самим Андреасом Жагарсом у меня были прекрасные отношения. Но колорит в другом. Оба спектакля должна была петь Кристина Ополайс. Я и знать не знала о гастролях, так как отдыхала с семьей в Вене, моему маленькому сыну было всего 2 месяца. И вдруг звонок от Жагарса с просьбой заменить заболевшую Кристину. Я кинулась в Москву, пришла к педагогу. Она увидела меня и сказала: «Ты сумасшедшая». Но у меня в голове было свое – надо выручить театр и режиссёра. Вышла и спела. И отзывы в прессе были в итоге доброжелательные.

— Вам нравится эта версия Жагарса, где Татьяне снится эротический сон с голым Онегиным, вылезающим из шубы?

— Да, это очень остроумный спектакль. Мне нравятся многие работы Андреаса Жагарса, его острая театральность. Очень умный и комфортный для меня режиссер. Я познакомилась с ним в Клагенфурте в Австрии. Это был мой первый серьезный зарубежный контракт. Андреас Жагарс ставил к столетнему юбилею театра «Трубадура». Мы очень с ним подружились. Жалко только, что я не так часто могла участвовать в его постановках, трудно было соотнести графики.

— Что вам больше всего нравится в профессии певицы?

— Встречи с людьми, которые любят то же самое, что и ты, любят оперу и готовы с головой нырять в работу. Вы спрашивали, зачем мне дополнительная нагрузка в виде фестиваля. Как раз для организации таких встреч. Я пережила незабываемые ощущения, когда работала с Даниэлем Ореном над «Трубадуром» в Италии и Израиле, и сейчас он выступит в Москве со мной и моими замечательными коллегами. Это непередаваемое счастье – делиться тем, что ты умеешь и хочешь делать.

Беседовала Екатерина Беляева

реклама

вам может быть интересно

Диплом для Венгерова Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

интервью

Раздел

опера

Персоналии

Динара Алиева

просмотры: 1524



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть