Звёзды балета: Элоиз Бурдон

Юлия Дмитрюкова, 20.07.2016 в 15:31

Элоиз Бурдон / Héloïse Bourdon

Солисты Парижской оперы выступят на «Летних балетных сезонах» в Москве

С 28 июня по 28 августа в столице уже в 16-й раз проходят «Летние балетные сезоны». Ежедневно на сцене Российского академического молодежного театра — шедевры балетной классики, в исполнении ведущих театральных коллективов из России, а также зарубежных артистов. По традиции, в проекте принимают участие солисты парижской Opéra Garnier (современное название Grand Opéra). В 2016 году в Москву приглашены молодые, но уже известные танцовщики Элоиз Бурдон (Héloïse Bourdon) и Жереми-Лу Кер (Jérémy-Loup Quer). Французская пара исполнит ведущие партии в двух спектаклях — «Дон Кихот» (19 июля) и «Щелкунчик» (21 июля).

О совместной работе с партнером по сцене, творческих предпочтениях, классическом и современном танце, а также о выступлениях в России рассказывает Элоиз Бурдон — солистка Opéra Garnier, лауреат премии Prix du Cercle Carpeaux (2010) и Prix du public, присуждаемой Ассоциацией Парижской оперы (2011).

— Как и когда сложился ваш сценический дуэт? Какой балет был дебютным для вас как для дуэта?

— Мы уже несколько лет работаем в одной труппе, исполняем ведущие партии в Парижской опере, но наш сценический дуэт зародился совсем недавно — всего месяц назад. Хореограф Себастьян Берто пригласил нас в свою современную постановку «Молва кораблекрушений». Ее оригинальность заключается в том, что мы танцуем среди публики в зрительских фойе Опера Гарнье. Это было наше первое совместное выступление, от которого мы получили большое удовольствие. И мы были особенно рады, что наш дуэт пригласили в Москву — станцевать в двух легендарных балетах «Дон Кихот» и «Щелкунчик» вместе с российскими артистами. Для нашего дуэта это будет своего рода премьера: мы хорошо знаем эти партии, но вместе будем исполнять их впервые. Надеюсь, что российская публика нас примет благосклонно.

— Элоиз, недавно вы уже выступали в России. В апреле 2016 года приняли участие в ХVI международном фестивале балета «Мариинский» в Санкт-Петербурге, где исполнили партию Одетты-Одиллии в балете «Лебединое озеро». Каковы ваши впечатления от работы с труппой Мариинского театра, с вашим сценическим партнером Тимуром Аскеровым и американским дирижером Гавриэлем Гейне? Понравилось ли вам в России?

— Участие в фестивале Мариинского театра подарило мне незабываемые впечатления. Возможно, самые яркие и насыщенные с тех пор, как я стала солисткой Парижской Оперы. Во-первых, приятным сюрпризом для меня стало доверие со стороны Юрия Фатеева (руководителя балетной труппы театра), который пригласил меня в Мариинку, хотя только один раз видел меня на сцене Парижской оперы в «Баядерке», в роли второго плана. Во-вторых, танцевать на легендарной сцене Мариинского театра, которая видела таких выдающихся танцовщиков как Нижинский, великая Павлова, Лопаткина или Вишнёва, — это огромная радость и ответственность. И, наконец, творческая встреча с моими партнерами, ведущими солистами театра Тимуром Аскеровым и Константином Зверевым, была очень насыщенной и в хореографическом плане, и с точки зрения человеческих отношений, общения и взаимодействия на сцене. Эти два невероятных танцора, обладающие впечатляющим профессионализмом, были со мной необычайно открыты и прислушивались ко всем моим просьбам во время работы на сцене.

Элоиз Бурдон / Héloïse Bourdon

Для русской публики мне захотелось станцевать свою партию в версии Константина Сергеева. В Парижской опере мне уже много раз выпадала честь танцевать «Лебединое озеро» в версии Рудольфа Нуреева. Был запланирован большой объем работы, чтобы наша интерпретация этого культового русского балета, родившегося в стенах Мариинки благодаря Мариусу Петипа, никого не разочаровала. Я с энтузиазмом готовилась в Париже под руководством русской балерины Ольги Кострицки, с которой меня познакомила Орели Дюпон, звезда Парижской оперы. Затем я отрабатывала финальные репетиции на сцене Мариинского театра под руководством господина Фатеева. И пятого апреля состоялся выход на сцену, который я буду помнить всегда. Помимо ауры самого театра, была гармония с великолепной музыкой Чайковского, исполненной под руководством замечательного дирижера Гавриэля Гейне. Казалось, что с первым взмахом крыльев моего лебедя время остановилось. Секунды казались мне вечностью… Это были мгновения настоящего чуда, своего рода сон наяву!

Еще одно важное ощущение – взгляд и внимание русской публики. Чувствуется, что люди пришли не только посмотреть балет, но и пережить, разделить те эмоции, которые являются неотъемлемой частью их культуры. Это ощущение проявляется как в моменты абсолютной тишины в некоторых фрагментах представления, так и через шумное одобрение в других его местах. Эта особая вибрация зала подтверждает, что «Лебединое озеро» — часть внутреннего мира каждого зрителя. И даже если он знает этот балет наизусть, то все равно приходит в театр, в надежде почувствовать, узнать что-то необычное, благодаря новым интерпретациям, которые предлагают танцоры. И даже если мы больше не танцуем так, как танцевали в эпоху Мариуса Петипа, то эмоции все равно остались прежними. Это ни с чем несравнимая атмосфера!

С теми же эмоциями и с той же остротой я храню воспоминания о посещении Санкт-Петербурга, который сияет своей романтической красотой, силой и в то же время спокойствием. Город, которым гордятся его жители, настолько важны исторические события и величие здешних мест. Я была поражена посещением дома Пушкина и историей его гибели на дуэли.

— На сцене РАМТа в рамках «Летних балетных сезонов – 2016» вы будете солировать в двух спектаклях — 19 июля в «Дон Кихоте» и 21 июля в «Щелкунчике». Кого вы считаете своими кумирами в исполнении сольных партий в этих спектаклях?

— В «Дон Кихоте» мне всегда нравилось исполнение Орели Дюпон — точная, живая, искусная, утонченная. Она блестяще танцевала свою партию вместе с Мануэлем Легри. В «Щелкунчике» эталоном для нас в Парижской опере является Элизабет Морен, первоклассная исполнительница роли, кудесница нюансов и разнообразия чувств, присущих ее персонажу. Ее Клара стала эталоном для других солисток в этом балете. Ее партнером и наставником был Рудольф Нуреев, он выдвинул ее на сольную партию, которую, на мой взгляд, никто не смог сыграть так, как она. Мне хотелось бы приблизиться в танце к ее стилю, который используются во французской школе.

Элоиз Бурдон / Héloïse Bourdon

Я много слышала о выдающихся исполнительницах партии Китри в «Дон Кихоте», создающих фантастически красочный образ, — Тамаре Рохо, Алине Кожокару, а также бразильской балерине Марсии Хайде. А в России ее танцевала знаменитая Наталья Макарова, которой я особенно восхищаюсь, так же как и незабвенной Майей Плисецкой. Эти балерины хорошо известны во Франции и являются моими кумирами.

— В вашем репертуаре как балетная классика, так и современные постановки. Вы работали в таких известных режиссеров как Уильям Форсайт, Уэйн МакГрегор, Джон Ноймайер, Иржи Килиан. Насколько сложно танцору перестраиваться с классики на современные постановки или для вас это естественный переход? Хореография какого исторического периода вам наиболее близка как исполнителю?

— У меня классическое образование. Я окончила Парижскую школу оперы и балета в Нантере, затем совершенствовалась в балетной школе при Парижской опере под руководством мадемуазель Клод Бесси. Я начала заниматься с восьми лет, в шестнадцать лет меня пригласили в кордебалет Парижской оперы. Мне повезло: я очень рано, в двадцать лет, получила главную роль в балете «Баядерка». Наш бывший директор Бриджит Лефевр дала мне такую возможность. Я ей бесконечно благодарна, потому что после этого ко мне возросло доверие со стороны наши директоров. Они предоставили мне возможность танцевать почти все главные партии репертуара Парижской оперы, в таких балетах как «Этюды», «Тема с вариациями», «Спящая красавица», «Лебединое озеро», «Баядерка» (Никия и Гамзатти), «Сюита в белом», «Ручей», «Драгоценности», «Агон», «Щелкунчик», «Дон Кихот».

В то время у меня были совсем небольшие познания в современной хореографии. Эти знания появились у меня позже, уже во время работы в Опере с МакГрегором, Ноймайером, Форсайтом и Эдуардом Локом, великим канадским хореографом. Я обожала встречи с ними, которые меня во многом обогатили и научили работать с пространством. Недавно я прошла прослушивание для Иржи Килиана и очень надеюсь, что у меня появится возможность поработать с ним в его спектакле в сентябре.

В современном балете каждый должен найти свое пространство, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность и темперамент. Современный балет становится способом познания чего-то нового, время от времени в нем появляется импровизация, к которой нас подводит сам хореограф. А в классической хореографии все более строго, а иногда даже «сковано железным ошейником». Не так просто прийти к самовыражению, например, в «Баядерке» или в «Лебедином озере». Но можно, все же, вложить часть своего жизненного опыта и личных качеств в персонажи. Это то, чего ждет публика и за чем она пришла в театр: что-бы слиться с душой исполнителей, позволить эмоциям захватить себя — эмоциям жеста, руки, плеча, натянутого арабеска, танца по кругу, аттитюда, амплитуды прыжка… взгляда.

Элоиз Бурдон / Héloïse Bourdon

Когда я танцевала Мирту в «Жизели» в прошлом месяце, то я попыталась придать роли различные нюансы в тех местах, которые каждая балерина может выразить по-разному. Но роль должна оставаться сформированной: нематериальной, сильной и в тоже время оберегающей солиста-танцовщика. С партией самой Жизели все было так же. Манера танцевать поменялась со времен Иветт Шовире, но танцовщик должен всегда точно передавать хореографию, прописанную в наших традициях.

А в современном балете все по-другому, особенно если у нас появилась возможность участвовать в чем-то новом. Самое захватывающее здесь — совместные поиски с хореографом. В современном танце существует особое звучание тела, которое передает что-то сокровенное. Мне трудно сказать, что я больше предпочитаю — классический или современный балет. Каждая работа — увлекательный процесс, приносящий удовлетворение и творческое развитие.

С другой стороны, я абсолютно уверена, что нужно танцевать классические произведения с раннего возраста. Балет в трех действиях требует большой физической силы, нужно выполнить определенные технические требования, хорошо исполнить фуэте, танцы по кругу с большими жетé или вращением — как, например, в «Этюдах». Эти элементы вызывают сильное сердцебиение и требуют сверхбыстрого восстановления.

— Приходилось ли вам ранее выступать в Москве или это ваш первый визит в российскую столицу?

— Это мой первый большой тур по Москве и первая встреча с городом, с которым я не знакома. Хотя я уже приезжала в Москву три года назад, с гастролями Парижской оперы в Большом театре. Это было впечатляюще. Этот театр излучает очень сильную, благородную энергетику. Зал очаровывает, его роскошь похожа на наш Дворец Гарнье. Кто не слышал об этом легендарном театре и не хотел в нем танцевать, или просто войти в него, чтобы вдохнуть его особенное прошлое? А что сказать о танцорах, которые прославили его, таких как Плисецкая, Васильев, Александрова, Осипова, Лунькина, Цискаридзе, Уваров, Холберг? Они олицетворяют Великий Танец во всем мире.

Тогда, три года назад в Москве, я встретила Жереми-Лу Кера, который тоже приехал на гастроли. Мы привезли балет «Пахита». Большое количество репетиций удерживало нас в театре, а вечером, уставшие, мы запирались в гостинице. Никаких экскурсий, никакого общения. Я надеюсь наверстать упущенное. На самом деле, для нас с Жереми-Лу возвращение в Москву — это еще и юбилей нашей встречи. Со мной приехали мои родители, для которых Россия, ее история и народ представляют собой основные духовные ценности.

Перевод Ирины Коркодиновой
Литературная редакция Юлии Дмитрюковой

реклама

вам может быть интересно

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

интервью

Раздел

балет

Театры и фестивали

Гранд-Опера

просмотры: 1949



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть