Франческо Таманьо

Таманьо, Франческо (итал. Francesco Tamagno; 28 XII 1850, Турин — 31 VIII 1905, Варесе) — итальянский певец (тенор).

Пению обучался у К. Педротти, капельмейстера туринского театра «Реджо», куда был принят первоначально как хорист, а затем в качестве компримарио (дублёра); здесь в 1870 дебютировал в опере «Полиевкт» Доницетти. В 1874 солист театра «Беллини» в Палермо. Выступал во многих городах Италии (Ровиго, Венеция, Флоренция, Рим, Турин, Неаполь), в 1877 — в миланском театре «Ла Скала» (в партии Васко да Гама в «Африканке» Мейербера). С огромным успехом гастролировал в Барселоне, Буэнос-Айресе, Лисабоне, Рио-де-Жанейро, Мадриде, Нью-Йорке («Метрополитен-опера»), Лондоне, Монте-Карло, Мюнхене, Париже, а также в Москве (1894) и Петербурге (1895–96). В 1904 оставил сцену.

Таманьо вошёл в историю оперного театра как один из лучших теноров. Обладал голосом красивого прозрачного светлого тембра, феноменальным по силе звука, звонким и в то же время лёгким верхним регистром и плотными, насыщенного звучания нотами в среднем и нижнем регистрах, могучим дыханием, безупречной дикцией. Его виртуозное вокальное мастерство сочеталось со сценическим талантом, выразительностью пластики и мимики, ярким темпераментом. Был блестящим исполнителем героико-драматических теноровых партий в операх Дж. Верди, особенно близких его творческой индивидуальности. Лучшее создание певца — образ Отелло (первый исполнитель; 1887, «Ла Скала»; Таманьо готовил партию под руководством Верди).

Среди партий: Арнольд («Вильгельм Телль» Россини), Эдгар, Дженнаро («Лючия ди Ламмермур», «Лукреция Борджа»), Ричард, Эрнани, Дон Карлос, Радамес, Габриэле Адорно, Манрико («Бал-маскарад», «Эрнани», «Дон Карлос», «Аида», «Симон Бокканегра», «Трубадур» Верди), Энцо («Джоконда» Понкьелли), Васко да Гама, Роберт, Рауль, Иоанн Лейденский («Африканка», «Роберт-Дьявол», «Гугеноты», «Пророк»).

В конце оперной карьеры Таманьо выступил и в первых веристских операх: «Сельская честь» Масканьи, «Медичи» Леонкавалло, «Андре Шенье» Джордано и др. В 1903 были записаны на пластинку (для фирмы «Gramophone Typewriter») несколько оперных арий в исполнении Таманьо.

Литература: Litvinne F., Ma vie et mon art, P., 1933 (рус. пер. — Литвин Ф., Моя жизнь и мое искусство, Л., 1967, с. 53); Соrsi M., Tamagno il pщi grande fenomeno canoro dell’Ottocento, Mil., 1937; Lancellotti A., Tamagno, в его кн.: Le voci d’oro, Roma, 1942; Tegani U., Cantanti di una volta, Mil., 1945; Della Corte A., L’interpretazione musicale e gli interpreti, (Torino, 1951); Gara Fr., F. Tamagno, «La Scala», 1954, No 50–51; Lauri-Vо1pi G., Voci parallele, Mil., 1955 (рус. пер. — Лаури-Вольпи Дж., Вокальные параллели, Л., 1972, с. 151–54); Сandida F., Il grande romantico, «La Scala», 1957, No 87.

С. М. Грищенко
Источник: Музыкальная энциклопедия, 1973—1982 гг.

Замечательному рассказчику Ираклию Андронникову везло на собеседников. Однажды его соседом по больничной палате оказался выдающийся русский актер Александр Остужев. Долгие дни коротали они в беседах. Как-то речь зашла о роли Отелло — одной из лучших в карьере артиста. И тут Остужев поведал внимательному собеседнику любопытную историю.

В конце 19 века в Москве гастролировал знаменитый итальянский певец Франческо Таманьо, который поражал всех своим исполнением партии Отелло в одноименной опере Верди. Проникающая сила голоса певца была такова, что его было слышно на улице, и студенты, у которых не было денег на билет, приходили гурьбой к театру, чтобы послушать великого мастера. Рассказывали, что перед спектаклем Таманьо шнуровал специальным корсетом грудную клетку, чтобы не вздохнуть полной грудью. Что касается его игры, то финальную сцену он проводил с таким мастерством, что публика вскакивала с мест в тот момент, когда певец кинжалом «пронзал» себе грудь. Он проходил эту роль перед премьерой (Таманьо был участником мировой премьеры) с самим композитором. Сохранились воспоминания очевидцев, как Верди мастерски показывал певцу, как надо закалываться. Пение Таманьо оставило неизгладимый след у многих русских любителей оперы, деятелей искусства.

Воспоминания о незабываемом впечатлении от его пения есть у К. С. Станиславского, посещавшего мамонтовскую оперу, где в 1891 году выступал певец:

«До его первого выступления в Москве он не был достаточно рекламирован. Ждали хорошего певца — не больше. Таманьо вышел в костюме Отелло, со своей огромной фигурой могучего сложения, и сразу оглушил всесокрушающей нотой. Толпа инстинктивно, как один человек, откинулась назад, словно защищаясь от контузии. Вторая нота — еще сильнее, третья, четвертая — еще и еще, — и когда, точно огонь из кратера, на слове „мусульма-а-а-не“, вылетела последняя нота, публика на несколько минут потеряла сознание. Мы все вскочили. Знакомые искали друг друга. Незнакомые обращались к незнакомым с одним и тем же вопросом: „Вы слышали? Что это такое?“. Оркестр остановился. На сцене смущение. Но вдруг, опомнившись, толпа ринулась к сцене и заревела от восторга, требуя „биса“».

Высочайшего мнения о певце был и Федор Иванович Шаляпин. Вот как рассказывает он в своих мемуарах «Страницы из моей жизни» о посещении им весной 1901 года театра Ла Скала (где великий бас сам триумфально пел в «Мефистофеле» Бойто) с целью послушать выдающегося певца: «Наконец явился Таманьо. Автор [ныне забытый композитор И.Лара в опере которого „Мессалина“ выступал певец — ред.] приготовил ему эффектную выходную фразу. Она вызвала единодушный взрыв восторга публики. Таманьо — это исключительный, я бы сказал, вековой голос. Высокого роста, стройный, он настолько же красивый артист, насколько исключительный певец».

Знаменитая Фелия Литвин также восхищалась искусством выдающегося итальянца, о чем красноречиво свидетельствует в своей книге «Моя жизнь и мое искусство»: «Слышала я также „Вильгельма Телля“ с Ф.Таманьо в роли Арнольда. Невозможно описать красоту его голоса, его природную силу. Трио и ария „О Матильда“ привели меня в восторг. Как трагический актер Таманьо не имел себе равных».

Великий русский художник Валентин Серов, ценивший певца еще со времени своего пребывания в Италии, где ему довелось его слушать, и часто встречавшийся с ним в имении Мамонтова, написал его портрет, ставший одним из лучших в творчестве живописца (1891, подписан в 1893). Серову удалось найти яркий характерный жест (нарочито гордо вздернутая голова), великолепно отражающий артистическую сущность итальянца.

Эти воспоминания можно продолжать. Певец неоднократно бывал в России (не только в Москве, но и в Петербурге в 1895–96 годах). Тем более интересно сейчас, в дни 150-летнего юбилея певца, вспомнить о его творческом пути.

Он родился в Турине 28 декабря 1850 года и был одним из 15 детей в семье трактирщика. В юные годы работал учеником булочника, затем слесарем. Пению начал обучаться в Турине у К.Педротти, капельмейстера театра «Реджо». Затем стал выступать в хоре этого театра. После службы в армии продолжил учебу в Милане. Дебют певца состоялся в 1869 году в Палермо в опере Доницетти «Полиевкт» (партия Неарко, предводителя армянских христиан). Он продолжал выступать в маленьких ролях до 1874 года, пока, наконец, в том же палермском театре «Массимо» к нему не пришел успех в партии Ричарда (Риккардо) в опере Верди «Бал-маскарад». С этого момента началось стремительное восхождение молодого певца к славе. В 1877 он дебютирует в Ла Скала (Васко да Гама в «Африканке» Мейербера), в 1880 поет там же в мировой премьере оперы Понкьелли «Блудный сын», в 1881 исполняет партию Габриэля Адорно в премьере новой редакции оперы Верди «Симон Бокканегра», в 1884 участвует в премьере 2-й (итальянской) редакции «Дона Карлоса» (заглавная партия).

В 1889 году певец впервые выступает в Лондоне. В том же году поет партию Арнольда в «Вильгельме Телле» (одну из лучших в карьере) в Чикаго (американский дебют). Высшим достижением Таманьо становится партия Отелло в мировой премьере оперы (1887, Ла Скала).

Об этой премьере написано много, в том числе и о ходе ее подготовки, а также о триумфе, который наряду с композитором и либреттистом (А.Бойто) заслуженно разделили Таманьо (Отелло), Виктор Морель (Яго) и Ромильда Панталеони (Дездемона). После спектакля толпа окружила дом, где остановился композитор. Верди вышел на балкон в окружении друзей. Раздался возглас Таманьо «Esultate!». Толпа ответила тысячеголосным хором.

Роль Отелло в исполнении Таманьо стала легендарной в истории оперного искусства. Певцу рукоплескала Россия, Америка (1890, дебют в театре «Метрополитен»), Англия (1895, дебют в «Ковент-Гардене»), Германия (Берлин, Дрезден, Мюнхен, Кельн), Вена, Прага, не говоря уж об итальянских театрах.

Среди других партий, с успехом исполнявшихся певцом, Эрнани в одноименной опере Верди, Эдгар («Лючия ди Ламмермур» Доницетти), Энцо («Джоконда» Понкьелли), Рауль («Гугеноты» Мейербера). Иоанн Лейденский («Пророк» Мейербера»), Самсон («Самсон и Далила» Сен-Санса). В конце своей певческой карьеры он выступал и в веристских партиях. В 1903 году ряд фрагментов и арий из опер в исполнении Таманьо были записаны на пластинки. В 1904 певец покинул сцену. В последние годы участвовал в политической жизни родного Турина, баллотировался на городских выборах (1904). Таманьо скончался 31 августа 1905 года в Варесе.

Таманьо обладал ярчайшим дарованием драматического тенора, с мощным по звучанию и плотным во всех регистрах звуком. В какой-то мере, это становилось (наряду с преимуществами) и определенным недостатком. Так Верди, подыскивая подходящего кандидата на роль Отелло, писал: «Во многих отношениях очень подошел бы Таманьо, но во многих и многих других он не годится. Там есть широкие и протяженные легатированные фразы, которые надлежит подавать на мецца воче, что ему абсолютно недоступно… Это весьма меня заботит». Цитируя в своей книге «Вокальные параллели» эту фразу из письма Верди к издателю Джулио Рикорди, известный певец Дж. Лаури-Вольпи констатирует далее: «Таманьо использовал, для того чтобы усилить звонкость своего голоса, носовые пазухи, заполняя их воздухом путем опускания нёбной занавески, и пользовался диафрагмально-абдоминальным дыханием. Неизбежно должна была наступить и наступила эмфизема легких, которая и заставила его уйти со сцены в самую золотую пору и скоро свела в могилу».

Разумеется, это мнение собрата по певческому цеху, а они, как известно, столь же проницательны, сколь и пристрастны к коллегам. Нельзя отнять у великого итальянца ни красоты звука, ни блестящего владения дыханием и безупречной дикцией, ни темперамента.

Его искусство навсегда вошло в сокровищницу классического оперного наследия.

Евгений Цодоков