Фердинанд Лауб

Ferdinand Laub

Фердинанд Лауб / Ferdinand Laub

Вторая половина XIX века — время бурного развития освободительно-демократического движения. Глубокие противоречия и контрасты буржуазного общества вызывают страстный протест среди прогрессивно настроенной интеллигенции. Но протест уже не носит характера романтического бунта отдельной личности против социального неравенства. Демократические идеи возникают в итоге анализа и реалистически трезвой оценки общественного бытия, стремления к познанию и объяснению мира. В сфере искусства властно утверждаются принципы реализма. В литературе эта эпоха характеризовалась мощным расцветом критического реализма, давшего свое отражение и в живописи — русские передвижники тому пример; в музыке это привело к психологизму, страстной народности, а в общественной деятельности музыкантов — к просветительству. Изменяются требования, предъявляемые к искусству. Хлынувшая в концертные залы, желающая на всем учиться, мелкобуржуазная интеллигенция, получившая в России наименование «разночинцев», жадно тянется к музыке глубокой, серьезной. Лозунгом дня становится борьба с виртуозничанием, внешней эффектностью, салонностью. Все это порождает коренные изменения в музыкальной жизни — в репертуаре исполнителей, в методах исполнительского искусства.

На смену репертуару, насыщенному виртуозными произведениями, приходит репертуар, обогащенный художественно полноценным творчеством. Широко исполняются не эффектные пьесы самих скрипачей, а концерты Бетховена, Мендельсона, позднее — Брамса, Чайковского. Наступает «возрождение» произведений старых мастеров XVII—XVIII веков — И.-С. Баха, Корелли, Вивальди, Тартини, Леклера; в камерном репертуаре сугубое внимание уделяется последним квартетам Бетховена, отвергавшимся ранее. В исполнительстве на первый план выдвигается искусство «художественного перевоплощения», «объективной» передачи содержания и стиля произведения. Слушателя, приходящего на концерт, интересует в первую очередь музыка, личность же исполнителя, мастерство измеряется его способностью к передаче идей, заключенных в творениях композиторов. Сущность указанных изменений афористически точно отметил Л. Ауэр: «Эпиграф — «музыка существует для виртуоза» более не признается, и выражение «виртуоз существует для музыки» превратилось в credo подлинного артиста наших дней».

Самыми яркими представителями нового художественного направления в скрипичном исполнительстве были Ф. Лауб, Й. Иоахим и Л. Ауэр. Именно они разрабатывали основы реалистического метода в исполнительстве, были творцами его принципов, хотя субъективно Лауба многое еще связывало с романтизмом.

Фердинанд Лауб родился 19 января 1832 года в Праге. Отец скрипача, Эразм, был музыкантом и его первым педагогом. Первое выступление 6-летнего скрипача состоялось в частном концерте. Он был так мал ростом, что его пришлось поставить на стол. В 8 лет Лауб предстал перед пражской публикой уже в публичном концерте, а некоторое время спустя отправился с отцом в концертную поездку по городам родной страны. От его дарования в восторге норвежский скрипач Уле Булль, к которому однажды привели мальчика.

В 1843 году Лауб поступил в Пражскую консерваторию в класс профессора Мильднера и блестяще ее закончил в 14-летнем возрасте. Игра молодого музыканта обращает на себя внимание, и Лауб, окончив консерваторию, не испытывает недостатка в концертах.

Его молодость совпала с временем так называемого «чешского возрождения» — бурного развития национально-освободительных идей. На всю жизнь сохранил Лауб пламенный патриотизм, бесконечную любовь к порабощенной, страдающей родине. После пражского восстания 1848 года, подавленного австрийскими властями, в стране воцарился террор. Тысячи патриотов оказываются вынужденными уйти в изгнание. Среди них Ф. Лауб, поселяющийся на 2 года в Вене. Он играет здесь в оперном оркестре, занимая в нем положение солиста и концертмейстера, совершенствуется в теории музыки и контрапункте у Шимона Сехтера — чешского композитора, осевшего в Вене.

В 1859 году Лауб переезжает в Веймар на место Йозефа Иоахима, уехавшего в Ганновер. Веймар — резиденция Листа, сыграл большую роль в развитии скрипача. Как солист и концертмейстер оркестра, он постоянно общается с Листом, который высоко оценивает замечательного исполнителя. В Веймаре Лауб подружился со Сметаной, всецело разделяя его патриотические чаяния и надежды. Из Веймара Лауб часто ездит с концертами в Прагу и другие города Чехии. «В ту пору, — пишет музыковед Л. Гинзбург, — когда чешская речь преследовалась даже в чешских городах, Лауб не стеснялся говорить на родном языке, находясь в Германии. Жена его впоследствии вспоминала, как Сметана, встретившись с Лаубом у Листа в Веймаре, ужаснулся тому, с какой смелостью в центре Германии Лауб изъяснялся по-чешски».

Через год после переселения в Веймар Лауб женился на Анне Мареш. Он познакомился с ней в Новой Гуте, в один из приездов на родину. Анна Мареш была певицей и как Анна Лауб приобрела известность, часто гастролируя с мужем. Она родила пятерых детей — двух сыновей и трех дочек и в течение всей жизни была ему преданнейшим другом. На одной из его дочерей, Изабелле, был женат скрипач И. Гржимали.

Мастерство Лауба вызывало восхищение крупнейших музыкантов мира, однако в начале 50-х годов в его игре отмечалась главным образом виртуозность. В письме к брату в Лондон в 1852 году Иоахим писал: «Поразительно, какой блестящей техникой обладает этот человек; для него не существует никаких трудностей». Репертуар Лауба в это время заполнен виртуозной музыкой. Он охотно исполняет концерты и фантазии Баццини, Эрнста, Вьетана. Позже центр его внимания перемещается на классику. Ведь именно Лауб в интерпретации произведений Баха, концертов и ансамблей Моцарта и Бетховена был в известной мере предшественником, а затем соперником Иоахима.

Большую роль в углублении интереса к классике сыграла квартетная деятельность Лауба. В 1860 году Иоахим называет Лауба «лучшим скрипачом среди своих коллег» и восторженно оценивает его как квартетиста.

В 1856 году Лауб принимает приглашение берлинского двора и поселяется в прусской столице. Его деятельность здесь отличается крайней интенсивностью — он выступает в трио с Гансом Бюловым и Волерсом, дает квартетные вечера, пропагандирует классику, в том числе последние квартеты Бетховена. До Лауба публичные квартетные вечера в Берлине в 40-е годы проводились ансамблем, возглавлявшимся Циммерманом; историческая заслуга Лауба заключалась в том, что его камерные концерты стали постоянными. Квартет действовал с 1856 по 1862 год и многое сделал в воспитании вкусов публики, расчистив путь Иоахиму. Работа в Берлине совмещалась с концертными поездками, особенно часто в Чехию, где он подолгу жил в летнюю пору.

В 1859 году Лауб впервые посетил Россию. Его выступления в Петербурге с программами, включавшими произведения Баха, Бетховена, Мендельсона, вызывают фурор. В восторге от его игры выдающиеся русские критики В. Одоевский, А. Серов. В одном из писем, относящихся к этому времени, Серов называл Лауба «истинным полубогом». «В воскресенье у Виельгорского слышал я только два квартета (Бетховена F-dur, из Разумовских, ор. 59 и гайдновский G-dur), но что это было!! Даже в механизме Вьетана перещеголял».

Серов посвящает Лаубу цикл статей, уделяя особое внимание его интерпретации музыки Баха, Мендельсона, Бетховена. «Чакона» Баха, опять — изумление смычку и левой руке Лауба, — пишет Серов, — его густейшему тону, широкой тесьме звука под его смычком, усиливающим скрипку вчетверо против обыкновенного, его деликатнейшим оттенкам в «pianissimo», его бесподобнейшей фразировке, с глубоким вниканием в глубокий стиль Баха!.. Слушая эту восхитительную музыку в восхитительном Лаубовом исполнении, начинаешь недоумевать: может ли быть на свете еще иная музыка, совсем иной стиль (не полифонический), может ли иметь иной стиль право гражданства в иску ест се, — столько полное, как бесконечно органический, многоголосный стиль великого Себастьяна?»

Лауб поражает Серова и в Концерте Бетховена. После концерта 23 марта 1859 года он писал: «В нынешний раз эту чудесно-прозрачную; светлую, ангельски искреннюю музыку он спел своим смычком еще несравненно лучше, чем в своем концерте в зале Благородного собрания. Виртуозность изумительная! Но она в Лаубе существует не сама для себя, а на пользу высокомузыкальных творений. Если б все виртуозы так понимали свое значение и назначение!» «В квартетах,— пишет Серов, прослушав камерный вечер, — Лауб кажется еще выше, нежели в соло. Он совершенно сливается с исполняемой музыкой, что не умеют делать многие виртуозы, в том числе и Вьетан».

Притягательным моментом в лаубовских квартетных вечерах для передовых петербургских музыкантов было включение в число исполняемых произведений последних квартетов Бетховена. Тяготение к третьему периоду бетховенского творчества было характерно для демократической интеллигенции 50-х годов: «...и в особенности старались мы познакомиться в исполнении с последними квартетами Бетховена», — писал Д. Стасов. После этого понятно, почему камерные концерты Лауба были встречены столь восторженно.

В начале 60-х годов Лауб много времени проводит в Чехии. Эти годы для Чехии были порой бурного подъема национальной музыкальной культуры. Основы чешской музыкальной классики закладывает Б. Сметана, с которым Лауб поддерживает самые тесные связи. В 1861 году в Праге открывается чешский театр, торжественно празднуется 50-летие консерватории. Лауб на юбилейном вечере играет Концерт Бетховена. Он постоянный участник всех патриотических начинаний, активный член национального объединения представителей искусства «Умелецка беседа».

Летом 1861 года, когда Лауб жил в Баден-Бадене, к нему часто приезжал Бородин с женой, которая, будучи пианисткой, любила играть с Лаубом дуэты. Лауб высоко ценил музыкальный талант Бородина.

Из Берлина Лауб переезжает в Вену и по 1865 год живет здесь, развивая концертную и камерную деятельность. «Королю скрипачей Фердинанду Лаубу» — гласила надпись на золотом венке, который был преподнесен ему Венским филармоническим обществом, когда Лауб покидал Вену.

В 1865 году Лауб вторично едет в Россию. 6 марта он играет на вечере у Н. Рубинштейна, и присутствовавший там русский писатель В. Соллогуб в открытом письме к Матвею Виельгорскому, напечатанном в «Московских ведомостях», посвящает ему следующие строки: «... игра Лауба до того меня восхитила, что я забыл и снег, и вьюгу, и болезни... Отличительными свойствами Лауба показались мне спокойствие, звучность, простота, строгость стиля, отсутствие вычурности, отчетливость и вместе с тем интимное воодушевление, соединенное с необыкновенной силой... Он не сух, как классик, не порывист, как романтик. Он своебытен, самостоятелен, в нем есть, как говаривал Брюллов, отсебятина. Его нельзя ни с кем сравнивать. Истинный художник всегда типичен. Много говорил он мне и спрашивал про вас. Он вас от души любит, как любят вас все, которые вас знают. В обхождении, мне показалось, что он прост, сердечен, готов признать чужое достоинство и не обижается им, чтобы возвысить свое значение».

Так несколькими штрихами Соллогуб набросал привлекательный образ Лауба, человека и художника. Из его письма ясно, что Лауб уже был знаком и близок со многими русскими музыкантами, в том числе с графом Виельгорским — замечательным виолончелистом, учеником Б. Ромберга, видным музыкальным деятелем России.

После исполнения Лаубом g-moll'ного Квинтета Моцарта, восторженной статьей откликнулся В. Одоевский: «Кто не слыхал Лауба в ге-мольном квинтете Моцарта, — писал он, — тот не слыхал этого квинтета. Кто из музыкантов не знает наизусть той дивной поэмы, которая называется ге-мольным квинтетом? Но как редко приходится слышать такое его исполнение, которое бы вполне удовлетворило нашему художественному чувству».

В третий раз Лауб приехал в Россию в 1866 году. Концерты, данные им в Петербурге и Москве, окончательно укрепили его необычайную популярность. Лаубу видимо импонировала атмосфера русской музыкальной жизни. 1 марта 1866 года он подписывает контракт о работе в Московском отделении Русского музыкального общества; по приглашению Н. Рубинштейна становится первым профессором открывшейся осенью 1866 года Московской консерватории.

Подобно Венявскому и Ауэру в Петербурге, Лауб выполнял в Москве те же обязанности: в консерватории вел класс скрипки, квартетный класс, руководил оркестрам; был концертмейстером и солистом симфонического оркестра и первым скрипачом в квартете Московского отделения Русского музыкального общества.

Лауб прожил в Москве 8 лет, то есть почти до смерти; результаты его деятельности велики и неоценимы. Он выделялся как первоклассный педагог, воспитавший около 30 скрипачей, среди которых были В. Виллуан, окончивший консерваторию в 1873 году с золотой медалью, И. Лойко, ставший концертантом, друг Чайковского И. Котек. У Лауба начинал свое образование известный польский скрипач С. Барцевич.

Исключительно высоко оценивалась современниками исполнительская деятельность Лауба, особенно камерная. «В Москве, — писал Чайковский, — имеется такой квартетный исполнитель, на которого с завистью взирают все западноевропейские столицы...» По мнению Чайковского, с Лаубом во всем мире в исполнении классических произведений может соперничать один Иоахим, «превосходящий Лауба в уменье извлекать из своего инструмента трогательно-нежные мелодии, но безусловно уступающий ему в силе тона, в страстности и благородной энергии».

Много позднее, в 1878 году, уже после смерти Лауба, в одном из писем к фон Мекк, Чайковский писал об исполнении Лаубом Adagio из Моцартовского g-moll'ного квинтета: «Когда это Adagio играл Лауб, я всегда прятался в самый угол залы, чтобы не видели, что со мной делается от этой музыки».

В Москве Лауба окружала теплая дружеская атмосфера. Н. Рубинштейн, Коссман, Альбрехт, Чайковский — все крупные московские музыкальные деятели были с ним в большой дружбе. В письмах Чайковского с 1866 года встречаются строки, свидетельствующие о тесном общении с Лаубом: «Посылаю тебе довольно остроумное меню одного обеда у князя Одоевского, на котором я присутствовал вместе с Рубинштейном, Лаубом, Коссманом и Альбрехтом, покажи его Давыдовым».

Лаубовским квартетом на квартире у Рубинштейна впервые был исполнен Второй квартет Чайковского; Лаубу посвятил великий композитор свой Третий квартет.

Лауб любил Россию. Несколько раз он концертировал в провинциальных городах — Витебске, Смоленске, Ярославле; его игру слушали в Киеве, Одессе, Харькове.

Жил он с семьей в Москве на Тверском бульваре. В его доме собирался цвет музыкальной Москвы. Лауб был прост в обращении, хотя держался всегда гордо, с достоинством. Он отличался большим трудолюбием во всем, что касалось его профессии: «Он играл и упражнялся почти непрерывно, и когда я его спросил,— вспоминает Сервас Хеллер, воспитатель его детей, — почему он все еще так напрягается, когда он уже достиг, быть может, вершины виртуозности, он засмеялся, как будто жалел меня, а потом серьезно сказал: «Как только я перестану совершенствоваться, сейчас же окажется, что кто-то играет лучше меня, а я этого не хочу».

Большая дружба и артистические интересы тесно связывали Лауба с Н. Рубинштейном, ставшим его постоянным партнером по сонатным вечерам: «Они с Н. Г. Рубинштейном очень подходили один к другому по характеру игры и дуэты их бывали иногда несравненно хороши. Едва ли кто-нибудь слышал, например, лучшее исполнение Крейцеровой сонаты Бетховена, в которой оба артиста соперничали в силе, нежности и страстности игры. Они были так уверены один в другом, что иногда играли публично неизвестные им вещи без репетиций, прямо a livre ouvert».

Среди триумфов Лауба внезапно настигла болезнь. Летом 1874 года врачи рекомендовали ему отправиться в Карлсбад (Карловы Вары). Словно предчувствуя близкий конец, Лауб по дороге остановился в милых его сердцу чешских селениях — сперва в Крживоклате, где перед домиком, в котором он некогда жил, посадил куст орешника, потом в Новой Гуте, где у родственников сыграл несколько квартетов.

Лечение в Карловых Варах не пошло впрок и совершенно больного артиста перевезли в Тирольский Гриз. Здесь 18 марта 1875 года он и скончался.

Чайковский в рецензии на концерт скрипача-виртуоза К. Сивори писал: «Слушая его, я думал о том, что на этой же эстраде, ровно год тому назад. в последний раз играл перед публикой другой скрипач, полный жизни и силы, во всем расцвете гениального таланта; что этот скрипач уже не предстанет ни перед какой человеческой публикой, что никого уже не приведет в трепет восторга рука, извлекавшая звуки, столь сильные, мощные и вместе с тем нежные и ласкающие. Г. Лауб скончался всего на 43-м году жизни».

Л. Раабен

реклама

вам может быть интересно

Эдвард Григ Композиторы

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Дата рождения

19.01.1832

Дата смерти

18.03.1875

Профессия

инструменталист, педагог

Страна

Чехия

просмотры: 951
добавлено: 05.10.2017



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть