Дину Липатти

Dinu Lipatti

Дину Липатти

Его имя давно стало достоянием истории: со дня смерти артиста прошло около пяти десятилетий. За это время на концертных эстрадах мира взошло и закатилось множество звезд, выросло несколько поколений выдающихся пианистов, утвердились новые тенденции в исполнительском искусстве - те, что принято именовать "современным исполнительским стилем". И между тем наследие Дину Липатти, в отличие от наследия многих других крупных артистов первой половины нашего века, не покрылось "флером музейности", не потеряло своего обаяния, своей свежести: оно оказалось неподвластным моде, и более того, не только продолжает волновать слушателей, но и воздействует на новые поколения пианистов. Его записи не являются предметом гордости собирателей старых дисков - они переиздаются вновь и вновь, раскупаются мгновенно. Происходит все это не потому, что Липатти вполне мог бы еще быть среди нас, находиться в расцвете, если бы не безжалостная болезнь. Причины глубже - в самой сути его не стареющего искусства, в глубокой правдивости чувства, словно очищенного от всего внешнего, преходящего, умножающего силу воздействия таланта музыканта и на этом временном расстоянии.

Немногим артистам удавалось за столь короткий срок, отпущенный им судьбой, оставить столь яркий след в памяти людей. Тем более если вспомнить, что Липатти отнюдь не был вундеркиндом в общепринятом понимании этого слова, и сравнительно поздно начал широкую концертную деятельность. Он рос и развивался в музыкальной атмосфере: бабушка и мать были отличными пианистками, отец - страстным любителем игры на скрипке (он даже брал уроки у П. Сарасате и К. Флеша). Словом, не удивительно, что будущий музыкант, еще не зная азбуки, свободно импровизировал на фортепиано. Детская веселость причудливо сочеталась в его незамысловатых композициях с удивительной серьезностью; такое сочетание непосредственности чувства и глубины мысли осталось и позже, став характерной чертой зрелого художника.

Первым преподавателем восьмилетнего Липатти стал композитор М. Жора. Обнаружив в ученике исключительные пианистические данные, он в 1928 году передал его известному педагогу Флорике Музыческу. В те же годы у него появился еще один наставник и покровитель - Джордже Энеску, ставший "крестным отцом" юного музыканта, внимательно следивший за его развитием и помогавший ему. В 15-летнем возрасте Липатти окончил с отличием Бухарестскую консерваторию, а вскоре удостоился премии имени Энеску за свое первое большое произведение - симфонические картины "Шетрари". Тогда же музыкант решился принять участие в Международном конкурсе пианистов в Вене, одном из самых "массовых" по числу участников в истории конкурсов: в австрийскую столицу съехалось тогда около 250 артистов. Липатти оказался вторым (вслед за Б. Коном), но многие члены жюри называли его подлинным победителем. А. Корто даже вышел из состава жюри в знак протеста; во всяком случае он тут же пригласил румынского юношу в Париж.

В столице Франции Липатти прожил пять лет. Он совершенствовался у А. Корто и И. Лефебюр, посещал класс Нади Буланже, брал уроки дирижирования у Ш. Мюнша, композиции - у И. Стравинского и П. Дюка. Буланже, воспитавшая десятки крупнейших композиторов, так отозвалась о Липатти: "Настоящим музыкантом в полном смысле слова можно считать того, кто отдается музыке всецело, забывая о самом себе. Я смело могу сказать, что Липатти - один из таких артистов. И это - лучшее объяснение моей веры в него". Именно с Буланже сделал Липатти в 1937 году свою первую запись: четырехручные танцы Брамса.

Тогда же началась и концертная деятельность артиста. Уже первые выступления его в Берлине и городах Италии привлекли всеобщее внимание. После парижского дебюта критики сравнивали его с Горовицем и в один голос предсказывали ему блестящее будущее. Липатти посетил Швецию, Финляндию, Австрию, Швейцарию, и везде ему сопутствовал успех. С каждым концертом его талант открывался новыми гранями. Этому способствовали его самокритичность, его творческий метод: прежде чем вынести свою трактовку на эстраду, он добивался не только совершенного владения текстом, но и полного слияния с музыкой, следствием которого становилось глубочайшее проникновение в авторский замысел.

Характерно, что лишь в последние годы он начал обращаться к бетховенскому наследию, а раньше считал себя не готовым к этому. Однажды он заметил, что для подготовки Пятого концерта Бетховена или Первого Чайковского ему требуется четыре года. Конечно, это говорит не о его ограниченных возможностях, но лишь о предельной требовательности к себе. Зато каждое его исполнение - открытие нового. Оставаясь скрупулезно верным авторскому тексту, пианист всегда оттенял интерпретацию "красками" своей индивидуальности.

Одной из таких примет его индивидуальности была удивительная естественность фразировки: внешняя простота, ясность концепций. Вместе с тем для каждого композитора он находил особые фортепианные краски, соответствовавшие собственному мировосприятию. Его Бах звучал как протест против худосочного "музейного" воспроизведения великого классика. "Кто осмелится вспомнить о чембало, слушая Первую партиту в исполнении Липатти, наполненную такой нервной силой, таким певучим легато и такой аристократической грациозностью?" - восклицал один из критиков. Его Моцарт привлекал прежде всего не изяществом и легкостью, но взволнованностью, даже драматизмом и силой духа. "Никаких уступок галантному стилю",- словно говорит его игра. Эта подчеркивается ритмической строгостью, скупой педализацией, энергичным туше. В том же плане лежит и его понимание Шопена: никакой сентиментальности, строгая простота и вместе с тем - огромная сила чувства...

Вторая мировая война застала артиста в Швейцарии, в очередной гастрольной поездке. Он возвратился на родину, продолжал выступать, сочинять музыку. Но удушающая обстановка фашистской Румынии подавляла его, и в 1943 году он сумел уехать в Стокгольм, а оттуда - в Швейцарию, ставшую его последним пристанищем. Он возглавил исполнительскую кафедру и фортепианный класс в Женевской консерватории. Но именно в тот момент, когда кончилась война и перед артистом открылись блестящие перспективы, появились первые признаки неизлечимой болезни - лейкемии. С горечью пишет он своему учителю М. Жоре: "Когда я был здоров, утомляла борьба с нуждой. Теперь, когда я болен, из всех стран, идут приглашения. Я подписал ангажементы с Австралией, Южной и Северной Америкой. Какая ирония судьбы! Но я не сдаюсь. Буду драться во что бы то ни стало".

Борьба длилась годы. Далекие гастроли пришлось отменить. Во второй половине 40-х годов он почти не покидал Швейцарии; исключение составляли его поездки в Лондон, где он дебютировал в 1946 году вместе с Г. Караяном, сыграв под его управлением Концерт Шумана. Позже Липатти еще несколько раз ездил в Англию на записи. Но в 1950 году он уже не мог перенести и такого путешествия, и фирма И-эм-а прислала свою "команду" к нему в Женеву: за несколько дней, ценой величайшего напряжения, были записаны 14 вальсов Шопена, Соната Моцарта (№ 8), Партита Баха (си-бемоль мажор), 32-я мазурка Шопена. В августе он в последний раз выступил с оркестром: звучал Концерт Моцарта (№ 21), за пультом стоял Г. Караян. А 16 сентября Дину Липатти прощался с публикой в Безансоне. В программе концерта были Партита си-бемоль мажор Баха, Соната Моцарта, два экспромта Шуберта и все 14 вальсов Шопена. Он сыграл только 13-на последний уже не хватило сил. Но вместо этого, сознавая, что ему уже никогда больше не выйти на эстраду, артист исполнил Хорал Баха в обработке для фортепиано Майры Хесс... Запись этого концерта стала одним из самых волнующих, драматических документов музыкальной истории нашего столетия...

После смерти Липатти его учитель и друг А. Корто писал: "Дорогой Дину, твое временное пребывание среди нас не только выдвинуло тебя с общего согласия на первое место среди пианистов твоего поколения. В памяти тех, кто слушал тебя, ты оставляешь уверенность, что если бы судьба не была столь жестокой к тебе, то имя твое стало бы легендой, примером беззаветного служения искусству". Время, прошедшее с той поры, показало, что искусство Липатти и поныне остается таким примером. Его звучащее наследие сравнительно невелико - всего около девяти часов записей (если считать повторения). Он успел запечатлеть на пластинки, кроме упомянутых сочинений, такие концерты Баха (№1), Шопена (№ 1), Грига, Шумана, пьесы Баха, Моцарта, Скарлатти, Листа, Равеля, собственные сочинения - Концертино в классическом стиле и Сонату для левой руки... Вот почти и все. Но каждый, кто знакомится с этими пластинками, наверняка согласится со словами Флорики Музыческу: "Артистическая речь, с которой он обращался к людям, всегда захватывала публику, захватывает она и тех, кто слушает его игру в записи".

Григорьев Л., Платек Я.

реклама

вам может быть интересно

Эдуардас Бальсис Композиторы

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Дата рождения

01.04.1917

Дата смерти

02.12.1950

Профессия

пианист

Страна

Румыния

просмотры: 3318
добавлено: 02.04.2011



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть