В «Черешневом лесу» музыки Верди

Первые необменные гастроли театра «Ла Скала» в Москве

Игорь Корябин, 22.09.2016 в 17:36

Фото: Brescia e Amisano © Teatro alla Scala

Когда театр «Ла Скала» приезжает в Москву и дает свои спектакли на Исторической сцене Большого театра России, это, безусловно, лучше, чем он не давал бы их вообще (в данном случае речь идет о спектаклях оперных, главной театральной «валюте» коллектива). Эта отчасти ироничная сентенция к первым трем приездам знаменитой миланской труппы не относится, ведь гастроли 1964, 1974 и 1989 годов готовились как основательные полномасштабные проекты, организованные на высочайшем межгосударственном уровне в рамках двусторонних обменов. И если для автора этих строк первые два приезда «Ла Скала» так навсегда и останутся прекрасной легендой, то лишь гастроли 1989 года – волшебной реальностью, к которой удалось прикоснуться непосредственно, вживую.

Ирония же относится к четвертым оперным гастролям (2012). Они также были обменными, но уровень их организации был уже не столь высок, а яркая представительность практически была сведена на нет, ведь из Милана в Москву тогда пожаловала всего лишь одна скучнейшая постановка моцартовского «Дон Жуана» в абсолютно «стерильной», отстраненно-холодной музыкальной интерпретации Даниэля Баренбойма. Тем не менее, этот дирижер в период после весьма знаковой для Милана эпохи Риккардо Мути сумел закрепиться в «Ла Скала» настолько основательно, что до того, как с декабря 2011 года занять пост музыкального руководителя этого театра, даже снискал себе неофициальный «титул» maestro scaligero. Свой руководящий пост Баренбойм покинул досрочно, и с начала 2015 года – на промежуточном этапе – главным дирижером «Ла Скала» стал весьма изысканный и харизматичный итальянец Риккардо Шайи. В должность музыкального руководителя театра он официально вступит с начала 2017 года.

Наряду с маэстро Риккардо Шайи, оказавшимся в России в рамках нынешних – пятых по счету – оперных гастролей театра «Ла Скала» впервые, другой важной дирижерской фигурой в этот приезд миланцев стал южнокорейский маэстро Мюнг-Вун Чунг, который с концертами выступал в нашей стране неоднократно и покорить сердца столичных меломанов успел уже давно. Эти гастроли и явились первым в истории отношений двух великих театров необменным проектом: его воплощение в жизнь на Исторической сцене Большого театра состоялось с 10 по 16 сентября. Фактически, знаменитая миланская оперная труппа – а во главе театра «Ла Скала» сегодня стоит его генеральный директор Александр Перейра – явилась стороной, охотно принявшей весьма заманчивое для нее приглашение.

Фото Елены Фетисовой / Большой театр

Инициаторами и организаторами проведения этих гастролей выступили Большой театр России в лице его генерального директора Владимира Урина и Главный универсальный магазин (ГУМ) в лице главы группы компаний BOSCO DI CILIEGI Михаила Куснировича, одного из основателей этого широко известного сегодня в мире бренда и устроителя Открытого фестиваля искусств «Черешневый лес». ГУМ стал привилегированным партнером Большого театра, а основное финансовое бремя этих гастролей как раз и рискнул взять на себя Михаил Куснирович. ГУМ выступил генеральным спонсором гастролей, и без этого нынешний приезд театра «Ла Скала» в Москву был бы просто невозможен. Так что гастроли «Ла Скала» в Москве подобному сотрудничеству на таком значимом уровне положили фантастически яркое начало.

Трехстороннее соглашение о гастролях между театром «Ла Скала», Большим театром России и ГУМом было подписано в московской резиденции Посла Италии в России Чезаре Марии Рагальини, и музыкальный шелест «Черешневого леса», наконец, отчетливо обрел то фирменное звучание музыки Верди, на которое, кажется, и способны исключительно Оркестр и Хор театра «Ла Скала». Музыка Верди звучала в Большом на протяжении шести вечеров. Открытие (как и закрытие) гастролей ознаменовалось показом постановки оперы «Симон Бокканегра»: под управлением Мюнг-Вун Чунга она была исполнена трижды. Вторую (симфонически-хоровую) часть гастрольной программы взял на себя Риккардо Шайи: он дважды исполнил знаменитый «Реквием», а также представил концерт итальянской музыки, в котором оркестровая музыка Верди вдруг неожиданно зазвучала в обрамлении симфонических опусов Керубини и Россини.

Нынешние гастроли, по сравнению с приездом «Ла Скала» в 2012 году, можно сказать, отличались уже определенным «размахом». Немаловажно и то, что 16 сентября в их последний день на Театральной площади у Большого театра для всех желающих состоялась и прямая трансляция оперы «Симон Бокканегра»: несмотря на дождливую погоду, площадь перед Большим театром всё равно не пустовала. 18 сентября запись этого спектакля была показана на телеканале «Культура». Что и говорить, нынешние гастроли были организованы впечатляюще красиво: фирменная художественная эстетика, неизменно присущая Открытому фестивалю искусств «Черешневый лес», не утратила своего творческого обаяния и на этот раз. Организаторы смогли подарить публике не только сам праздник музыки, но и удивительно дружественную, на редкость демократичную атмосферу причастности к этому празднику.

Риккардо Шайи. Фото: Brescia e Amisano © Teatro alla Scala

Наше путешествие по страницам праздника итальянской музыки мы ограничим лишь музыкой Верди, побывав на первых представлениях «Симона Бокканегры» и «Реквиема» соответственно 10 и 11 сентября. Когда для гастролей выбирается единственное оперное название, то всегда возникает вопрос, почему именно оно? Так было и в прошлый раз с «Дон Жуаном», так произошло и сейчас с «Симоном Бокканегрой». Но на сей раз само имя композитора уже объясняет многое, ведь роман Верди с «Ла Скала» – статья в истории оперной музыки Италии явно особая. Но почему «Симон Бокканегра», название, много говорящее лишь меломанам-театралам и совсем ничего не говорящее широкой публике, приходящей в Большой, в основном, посмотреть на люстру?..

Похоже – и дело здесь уже не в организаторах, – театр «Ла Скала» просто пошел по пути наименьшего сопротивления. Судите сами: последняя (третья по счету) серия возобновления этой довольно уже немолодой постановки на родной миланской сцене (7 спектаклей) состоялась в июне-июле этого года как раз под управлением Мюнг-Вун Чунга, который за дирижерский пульт этого спектакля «Ла Скала» встал впервые (18 июня – 8 июля). И эта опера стала последним перед летним перерывом афишным выстрелом, хотя сезон 2015/2016 в театре «Ла Скала» всё еще продолжается (открытие нового сезона 2016/2017 традиционно состоится лишь 7 декабря, и на сей раз это будет новая постановка «Мадам Баттерфляй» Пуччини). Так что очень удобно: в июне-июле эту оперу вспомнили, на своей сцене ее основательно «прорепетировали», а в сентябре вместе с тем же самым дирижером привезли в Москву. Наверное, на месте Александра Перейры я бы поступил так же, но как зритель я хотел бы увидеть что-то из более свежих вердиевских спектаклей, поставленных в «Ла Скала» к недавнему 200-летнему юбилею композитора, например, «Луизу Миллер» или «Бал-маскарад». Впрочем, хотеть, как известно, не вредно…

Но выбирать не пришлось, и встреча с «Симоном Бокканегрой» в Москве для автора этих строк стала приятной, напомнив встречу с ней на сцене самогó театра «Ла Скала», когда удалось оказаться на последнем спектакле премьерной серии 2010 года (16 апреля – 7 мая). При этом удивительно, что в буклете московских гастролей, скрупулезно представившем хронологию всех постановок этой оперы в «Ла Скала» с момента ее первого миланского исполнения 1859 года еще в первой редакции (премьера – «Ла Фениче», Венеция, 1857), почему-то утверждается, что премьера привезенной в Москву постановки состоялась 31 октября 2014 года! Но это – всего лишь дата премьеры возобновления (повторного обращения) к спектаклю через четыре года.

Фото Елены Фетисовой / Большой театр

На самом деле премьера постановки режиссера Федерико Тиецци в сценографии Пьера Паоло Бислери и костюмах Джованны Буцци состоялась именно 16 апреля 2010 года – и ведь в буклете всё это есть! По-видимому, здесь прослеживается элементарное желание составителей искусственно омолодить постановку, что сделать было не так уж и просто, ведь премьерной серией 2010 года дирижировал Даниэль Баренбойм, а серией первого с момента премьеры возобновления в 2014 году – уже другой маэстро Стефано Ранцани. Но меломанам хорошо ведь известна запись этой оперы по цифровой кинотрансляции одного из спектаклей премьерной серии 2010 года, так что в буклете нынешних гастролей перед именем дирижера Стефано Ранцани весьма ненавязчиво решили дописать еще и имя Даниэля Баренбойма, что, мягко говоря, не совсем верно, а «грубо выражаясь», неверно вообще. Зато в результате этих ловких манипуляций постановка, помолодев сразу на четыре года, стала позапрошлогодней. Совсем ведь другое дело! Понижение возраста постановочной продукции сразу же позволяет говорить практически о новом спектакле, хотя принципиально это, конечно же, не так!

Рецензировать постановку шестилетней давности сегодня, пожалуй, уже и не имеет смысла, тем более что об этом «костюмированном концерте» – разительно абстрактном с точки зрения сценографии и реалистично-зрелищном в отношении костюмов – особо и говорить нéчего, а все оценки в свое время были уже даны. Тем более что к записи спектакля 2010 года теперь добавилась и запись по трансляции из Большого театра, показанная по телеканалу «Культура», и ее могла увидеть массовая аудитория. Когда уже после живого спекталя в «Ла Скала» образца 2010 года я погрузился в Москве в его запись на цифровом киноэкране, то неожиданно пришел к выводу, что за счет крупных планов киноверсия предстает гораздо выигрышнее, убедительнее, а причина недобора зрелищности в спектакле заключена в глобальной режиссерской нерешенности сценического пространства. Именно по этой причине визуальное восприятие в театре оказывается довольно рутинным и мало захватывающим, хотя на сей раз причин сокрушаться, что всё поставлено с ног на голову, вовсе и нет.

Фото Елены Фетисовой / Большой театр

Взору зрителя, попавшего в Большой театр на «Симона Бокканегру», открывается одна из визуально спокойных и очень статичных постановок. На главной сцене нашей страны драматургические бури в этой опере рождаются и бушуют исключительно за счет психологизма самой музыки, за счет потрясающих интерпретаций оркестра и хора (главный хормейстер – Бруно Казони), а также за счет, в целом, достойного вокально-драматического перевоплощения певцов-актеров. Правда, именно в вокальном отношении однозначно непререкаемый уровень качественности наблюдается не у всех и не всегда. А стал ли московский спектакль с новым дирижером принципиально другим? Да! По сравнению с «чувственной стерильностью» оркестра Даниэля Баренбойма в Милане оркестр Мюнг-Вун Чунга в Москве проявил себя подлинным участником сюжетных событий: детективно-запутанная средневековая историческая драма с большой обоймой как непосредственно действующих в опере, так и лишь сюжетно упоминаемых персонажей нашла в лице дирижера неравнодушного и заинтересованного музыканта-интерпретатора.

Громоздкость фабулы этой далеко не маленькой, полнометражной, но достаточно компактной и стремительной по развитию событий оперы Верди очевидна и в представленной нашему вниманию второй редакции (1881), к которой в 2010 году и обратился театр «Ла Скала». Историческая премьера второй редакции состоялась именно на его сцене, а новое либретто возникло в результате переработки оригинального текста Франческо Марии Пьяве соратником Верди Арриго Бойто, примкнувшим к композитору в поздний период его творчества. И сразу же закономерно возникает другой вопрос, а стал ли московский спектакль с новым составом певцов принципиально другим? Несколько отличающимся – да, но принципиально другим – нет, хотя на контрасте с премьерным составом 2010 года что-то в нем оказалось более интересно, а что-то – менее.

В партии генуэзского дожа Симона Бокканегры вместо тенора Пласидо Доминго, вдруг запевшего на исходе своей карьеры баритоном и задействованного на премьере в Милане, в Москве мы услышали 74-летнего ветерана мировой оперной сцены, итальянского баритона Лео Нуччи. Собственно, во всём составе спектакля это было единственное звездное имя, но оно – уже из недавнего прошлого, а не из настоящего, ибо сегодня при практически амортизированном голосе певец берет лишь техническим мастерством и силой созданного им сценического образа. В такой «драматически-речитативной» опере, как «Симон Бокканегра», когда номерная структура в ней хотя и есть, но несколько завуалирована довольно прихотливой, непростой, словно «всё время ускользающей» мелодикой, мастерски-зрелая интерпретация Лео Нуччи – всё еще довольно неплохой компромисс, но, пожалуй, шесть лет назад «баритон» Доминго всё же звучал более свежо и выразительно, хотя по тембральной чувственности ветерану Нуччи он явно проигрывал.

Фото: Brescia e Amisano © Teatro alla Scala

Между прочим, знаменитый испанец – участник и второго (2014), и третьего (2016) возобновления этой постановки оперы в «Ла Скала», а Нуччи вошел в нее лишь с 2014 года. Вместо драматически-напористой и эмоционально-яркой Ани Хартерос в партии Амелии Гримальди (Марии Бокканегры), певшей на премьере в Милане, в Большом театре мы услышали типично лирическое сопрано – проникновенно теплое и задушевно-полетное, вокально-пластичное и кантиленно-подвижное. Однако в драматических моментах этой, в сущности, лирической партии обладательница сего голоса, итальянка Кармен Джаннаттазио, была не слишком убедительна. И всё же в лирических фрагментах ее интонирование и осмысленность фразировки были поистине безупречны!

Вместо «премьерного миланского» баса Ферруччо Фурланетто в партии Якопо Фиеско (политического и кровного противника Симона Бокканегры), еще одного итальянского ветерана мировой оперной сцены, который в 2010 году был еще хоть как-то рецензируем, Москве достался бас Михаил Петренко, и нам, увы, явно не повезло! Озвучиваемый лишь головным резонатором, этот фактурно-бесплотный «точечный» бас доставить вокальное удовольствие своим звучанием решительно не смог, хотя по сравнению с партией Руслана в «Руслане и Людмиле» Глинки 2011 года на открытии Исторической сцены Большого технический прогресс в звуковедении певца очевиден. Слушая в одном спектакле Михаила Петренко (Якопо Фиеско) и Лео Нуччи (Симона Бокканегру), начинаешь понимать, что баритон Лео Нуччи даже в своем весьма почтенном возрасте – гораздо в бóльшей степени вполне фактурный бас, чем номинирующий себя басом Михаил Петренко.

В небольшой, но весьма важной для сюжетного развития партии Паоло Альбиани (сначала друга, а затем непримиримого врага и отравителя Симона Бокканегры) весьма порадовал Симоне Пьяццола, еще один итальянский баритон, представитель молодого певческого поколения. С ним мы впервые встретились в конце марта этого года в партии Амонасро на концертном исполнении «Аиды» Верди в рамках VII Международного фестиваля Мстислава Ростроповича: тогда в вокальном аспекте он предстал несколько «зажатым», но на сей раз в спектакле оказался вполне органичным и музыкальным. И всё же «мой миланский» Паоло Альбиани в исполнении итальянца Массимо Кавалетти своей артистической вальяжностью шесть лет назад впечатлил существенно больше.

Фото Елены Фетисовой / Большой театр

Итальянского тенора Фабио Сартори в партии Габриэля Адорно (возлюбленного Амелии, претендующего на ее руку и сердце), обладателя красивого лирического голоса, автору этих строк довелось слышать в этой постановке и шесть лет назад, однако сегодня этот исполнитель звучит еще более эффектно – мощнее и в то же время музыкальнее, выразительнее, стилистически увереннее. Большая сцена и романс этого персонажа во втором акте предстают едва ли не самым масштабным и музыкально запоминающимся номером во всей опере. Несмотря на свою гигантскую, богатырскую комплекцию, не очень-то коррелирующую с типажом отчаянного героя-любовника, тенор-премьер Фабио Сартори в семейно-любовном треугольнике «Габриэль Адорно – Амелия Гримальди (Мария) – Симон Бокканегра», построенном на интриге любви и чувстве ложно подогретой ревности, предстает весьма действенной, драматургически заостренной вокальной вершиной.

Сюжет этой оперы во многом строится на различных незнаниях и недоразумениях, вскрывающихся слишком поздно и приводящих к жертвам, без которых практически не обходится ни одна из опер Верди. Но при этом вовсе никакого недоразумения нет в том, что при удивительно чуткой дирижерской интерпретации Мюнг-Вун Чунга музыкальное здание спектакля, в целом, выстраивается последовательно прочно и профессионально уверенно. В финале оперы, когда злодей Паоло Альбиани отправлен на казнь, а умирающий Симон Бокканегра, примиряясь с Якопо Фиеско, благославлет свою счастливо обретенную дочь Марию (Амелию Гримальди) и ее жениха, будущего дожа Генуи Габриэля Адорно, становится понятно, что трехчасовое бдение в оперном театре было не напрасно. Становится понятно, что нынешние гастроли оперной труппы «Ла Скала» – та музыкальная вселенная, в которую в Москве мы не погружались не иначе как с 1989 года! И хотя тогда в программе гастролей главного музыкального Италии опер Верди и не было, на гастролях в Москве – и третьи гастроли не исключение – всегда традиционно исполнялся «Реквием» Верди, сочинение не менее гениальное и притягательное для самой широкой публики.

И всё же свой первый «Реквием» Верди в исполнении Оркестра, Хора и солистов театра «Ла Скала» мне довелось услышать не в 1989-м, а в 2001 году, когда состоялся приезд миланской труппы, специально приуроченный к 100-летию со дня смерти Верди. Вот это было настоящее откровение, ведь за дирижерским пультом того исполнения, как и в 1989 году, стоял маэстро-небожитель Риккардо Мути! И если в 1989-м жаждущая, но безбилетная публика брала Большой зал консерватории буквально штурмом, то ситуация на «Реквиеме» в Большом театре в 2001 году была всё же благочинно спокойной. Исполнив же в ноябре 2011 года «Реквием» Верди под управлением маэстро Даниэля Баренбойма, театр «Ла Скала» стал первым зарубежным коллективом, выступившим на Исторической сцене Большого театра России после его капитальной реконструкции. Однако после высочайшей планки музыкального уровня, поднятой Мути, интерпретация Баренбойма оставила в тот год абсолютно равнодушной.

Фото Михаила Логвинова / Большой театр

Принять музыкальный «антидот» удалось лишь сейчас на нынешних гастролях, когда за дирижерский пульт Оркестра и Хора театра «Ла Скала» встал Риккардо Шайи. И музыкальное чудо свершилось! «Реквием», созданный Верди в специфически яркой, мелодически плакатной манере оперного письма, заполняя каждый уголок огромного зала Большого театра, находил желанный отклик в наших сердцах. Контрастные эмоциональные переходы в оркестре, мощные взлеты и релаксации хоровых страниц, великолепно выстроенные ансамбли и развернутые сольные фрагменты сливались в единый поток сознательного и подсознательного, словно приоткрывая астральную сферу нашего диалога с Вечностью. Квартет солистов сложился в весьма привлекательный звездный ансамбль в составе сопрано из Уругвая Марии Хосе Сири, меццо-сопрано из Италии Даниэлы Барчеллоны, тенора из Италии Франческо Мели и баса из России Дмитрия Белосельского.

Последний – по своей вокальной фактуре истинно русский бас: могучий и сильный. Лирически-спинтовой, но тонкой чувственностью вокального посыла смог расположить к себе Франческо Мели, а великолепные голоса Марии Хосе Сири (незабываемой Аиды на Фестивале Ростроповича этого года) и Даниэлы Барчеллоны идеально сливались в дуэте. В финале «Libera me» голос Марии Хосе Сири, словно контрапункт молитвы, вплетался в звучание оркестра, а одна большая душа зала наполнялась вечным музыкальным светом!

Фото: Елены Фетисовой, Михаила Логвинова (Большой театр),
Brescia e Amisano (Teatro alla Scala)

реклама

вам может быть интересно

Трепет кожи Марсия Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть