Каждый инструмент — это чья-то жизнь

Татьяна Любомирская, 20.07.2016 в 17:01

В очередной раз убеждаюсь, что самые лучшие события в жизни происходят неожиданно. И с концертами, по сути, та же история. Вполне предсказуемо, что выступление кого-нибудь из мировых звезд будет сопровождаться восторженными ахами и вздохами публики. Но какова вероятность такой же слушательской реакции на концерт современной альтовой музыки, проходящий в маленьком, душном, полутемном зале за пределами центра Москвы? В прошлом году я думала: «без шансов, без вариантов», а жизнь преподнесла сюрприз. Зато в этом была уже ученая и шла на второй ежегодный мини-фестиваль «Viola is my life» чуть ли ни вприпрыжку.

Вы спросите, какое такое удовольствие может доставить современный альтовый репертуар?

Отвечаю: в нынешнем композиторском вареве попадаются действительно удивительные сочинения, которые исполнители и организаторы фестиваля отыскивали со скрупулезностью ювелиров Картье, подбирающих драгоценные камни для обручального колечка Грейс Келли. Прибавьте к этому неиссякаемый креатив и бешеную энергию музыкантов, их высокий профессионализм, нестандартность всего происходящего, дружелюбное обаяние и теплый юмор Сергея Полтавского — идейного вдохновителя, главного устроителя, ведущего и исполнителя «Viola is my life», а также титанический труд и энтузиазм всех организаторов, — и вы получите лишь отдаленное представление о том, как это было.

Первый мини-фестиваль уложился в один вечер, Второй же продлился два (стало быть, Третий продолжится три? В свое время посмотрим). Концерт-открытие был посвящен музыке акустической, а концерт-закрытие, которому я стала свидетельницей, музыке электронной. Точнее, с сопричастностью электроники в различных ее проявлениях: звук, свет, видеоряд.

И ровно как на первом фестивале, обстановка на сцене царила самая непринужденная.

Есть всё-таки своя изюминка, когда музыканты, помахав рукой холодному лоску филармоний и консерваторий и сменив костюмы на потертые джинсы, перемещаются в клубы и в прочие неформальные заведения. В такой среде самые сложные и виртуозные вещи играются «на мах», свободно и легко, и с исчезновением напускного пафоса академическая музыка вдруг становится доступной для любой слушательской касты. Во всяком случае, публика — а в этот вечер она была очень пестрой, просто ярмарка типажей — реагировала на каждый номер фестиваля в едином восхищенном порыве.

Открывался вечер сочинением английского композитора Джона Тавенера — диковиной смесью григорианского хорала, мантры и восточных интонаций, написанной для голоса и альта. Удивительное произведение; очень характеристичное, особенно если вспомнить биографию композитора и его блуждания из одной религии в другую, пока, наконец, он не обрел себя в Православии.

Так, с первых же звуков исполнители (Дарья Филиппенко и Михаил Ковальков) погрузили публику в транс, под воздействием которого видеоряд на экране (винтажные фотографии Владимира Клавихо-Телепнева) обретал какие-то концептуальные смыслы. По сути, это были сменяющиеся пейзажи и натюрморты: от черно-белых к цветным. Но в сопровождении медитативного распева «Аллилуйя» всё это заронило мысль об основной идее сего действа: пути к цвету-свету-просветлению. Вообще, религиозные и философские мотивы на фестивале прозвучали не раз. И не удивительно, ведь это вечные темы искусства, даже современного. Особенно современного.

Так, сразу после Тавенера состоялся еще один сеанс философии в обличие музыкально-театрального перформанса.

Исполнители произведения Кевина Эрнста «Numina» (а их было трое: Наталья Береславцева, Татьяна Осколкова и Сергей Полтавский) воспроизвели некую аллегорию обряда отречения от сатаны. Сценический «дресс-код» — черные балахоны, краткое содержание действа — грозные реплики на латыни: «Abrenuntia? – Abrenuntio!» («Отрекаешься? – Отрекаюсь!»), несчастная жертва — арфа, которую сии жрецы искусства картинно и изящно пилили альтовым смычком. Слабонервные, вздохните спокойно! Арфа осталась в целости и сохранности, но само выступление действительно впечатлило.

Два следующих номера составили ярко контрастную пару. «Дуэт» для скрипки и альта Полины Назайкинской (исполнили Ксения Гамарис и Ксения Жулева) — по-настоящему красивая, эффектная, тональная музыка. Удивительно, но, несмотря на такой аскетичный инструментальный состав, гармонически сочинение звучало очень богато. Вот закроешь глаза — и не поверишь, что на сцене всего два исполнителя, а не традиционный струнный квартет. Ко всему прочему, мое восприятие музыки дополнили еще и кинестетические ощущения: запах дождя, доносившийся из открытого окна; аромат роз, необъятный букет из которых принес кто-то из слушателей. Всё это было каким-то цельным, единым, как будто музыка шла в комплекте и с этой грозой, и с этими цветами.

А второе сочинение — напротив, резко диссонировало красотам природы.

Это было, скорее, акустическим экспериментом, производимым усилиями Алексея Наджарова (композитора, звукорежиссера, видеохудожника) и Евгения Субботина (альтиста). Суть «Contradiction» (так называлась эта композиция, принадлежащая перу самого Наджарова) заключалась в противостоянии акустического звука и производного от него электронного. На практике это выглядело как ипохондрически-тягучая альтовая мелодия и ее искаженное эхо. И хотя любители классико-романтической гармонии наверняка бы сморщили носы от такого тотального диссонанса, опыт этот, безусловно, был интересен.

Столь же неординарные произведения прозвучали в конце первого отделения: «A Butterfly Flaps its Wings…» («Бабочка, машущая крыльями») Шэя Коэна и «A Thousand Tongues» («1000 языков») Мисси Маццоли. В «Бабочке» колористическую краску привнес уд (исполнитель Басем Аль-Ашкар), темброво разбавивший трио Евгения Субботина, Сергея Полтавского и Сергея Суворова. Сразу пришли на ум арабские и иранские макамы, Хосейн Нуршарг и иже с ним. Однако экзотики как таковой в сочинении не было. А «1000 языков» — для альта, электроники и сопрано (Сергея Полтавский и Алина Зверева) — напомнили саундтрек к мистическому фильму.

Подбавила саспенса уже упомянутая гроза за окном.

В общем, началось первое отделение с медитации, а закончилось сверхъестественным трепетом. Всем любителям пощекотать нервы рекомендую срочно бронировать билеты на Третий альтовый фестиваль!

Обманула я вас, утверждая, что вся программа концерта состояла исключительно из современной музыки. Попадался и музыкальный «антиквариат» в электронном чехле. Так, «фишкой» второго отделения стал миниатюрный фильм — видеоклип «Соната-песня», поставленный Лусине Мартиросян на музыку Арама Хачатуряна. Что вам сказать… Очень красиво, зрелищно, атмосферно. Сюжет избитый, зато выигрышный — трагическая любовь и смерть. Но на фоне задумчивых скалистых пейзажей, грифельно-серого моря — грозного и непостижимого, клубящегося тяжелыми тучами вечного неба этот перепев «Ромео», «Тристана» и прочих воспринимался неожиданно свежо и оригинально. Прекрасная операторская работа, прекрасная музыка, прекрасное исполнение Максима Новикова… Словом, я получила большое удовольствие.

Понравилось также «Fast flows the river» («Быстро течет река») Тимо Андреса для альта и органа (чью партию мужественно принял на себя синтезатор) в исполнении Михаила Ковалькова и Александра Шайкина. Созерцательная, медитативная, светлая музыка о бесконечном движении, слушая которую хочется закрыть глаза и ни о чем не думать. И в противовес ей — «Obsession» («Одержимость») Александры Филоненко для альта, виолончели, пенопласта и электроники. Пожалуй, это было единственным сочинением, которое не произвело на меня впечатление.

Откровенный авангард, где пенопласт оказался уместным, а красота — нет.

Еще одна «ретро» композиция — «Gnossienne №3» Эрика Сати в переложении для альта (Григорий Цыганов) и арфы (Татьяна Осколкова). Ну, Сати представлять не требуется, а новое инструментальное переложение практически всегда звучит интересно и необычно. Так было и на этот раз. И после лунно-туманного «Gnossienne» с особым жаром прозвучало Струнное трио Роберта Давидсона, где к Сергею Полтавскому и Евгению Субботину присоединился Григорий Кротенко. Несмотря на то, что сочинение это достаточно длинное, я прослушала его «залпом». Энергичный бит, зажигательный ритм и очевидное удовольствие самих исполнителей от процесса игры передались и публике. Все как-то ожили, подтянулись, несмотря на усталость к концу вечера.

Финал фестиваля — массовое действо «In C», созданное американским композитором-минималистом Терри Райли. На сцене объединились струнники всех мастей: играли, бродили туда-сюда, переговаривались. В общем, аналог заключительного оперного хора «без слов», воспевающего «Славу великим альтовым богам». Завершение получилось ярким, массовым, вдохновенным, после которого логично и заслужено грянули овации.

И напоследок, уважительный поклон в адрес замечательных исполнителей и организаторов «Viola is my life».

Феерический результат — следствие не только старания и умения, но и безграничной любви к своему делу.

Как редко сейчас встретишь высококлассных профессионалов с горящими глазами! А тут горели не только глаза, но и сердца, как ни пафосно это звучит. И если, дорогие читатели, для вас еще жив предрассудок, что есть инструменты первостепенные, а есть второстепенные, к коим относится и альт, — отбросьте его как миф о плоской Земле, покоящейся на терпеливых китовых спинах. Каждый инструмент — это чья-то жизнь, и музыканты фестиваля «Viola is my life» доказали это с лихвой.

Фото: Ирина Шымчак и Григорий Цыганов

На правах рекламы:
Недорогой комплект тарелок для барабанной установки с ярким чистым звучанием заказывайте вот здесь. В магазине музыкальных инструментов вы также можете купить звуковое и световое оборудование, клавишные, гитары.

реклама

вам может быть интересно

Глинка без глянца Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

классическая музыка

Персоналии

Сергей Полтавский

Словарные статьи

альт

просмотры: 2839



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть