«Когда я пою, я рассказываю историю»

Интервью с Анриетте Серлин Схенк

Анастасия Архипова, 12.01.2012 в 19:16

Анриетте Серлин Схенк (фото — Willy Slingerland)

Анриетте Серлин Схенк, голландская классическая певица из Амстердама, выступит 18 января в московском клубе и театре «Мастерская» с программой из зонгов Курта Вайля.

— Вы последнее время живете в России, выступаете с русскими музыкантами. Каковы ваши впечатления от музыкальной жизни здесь, что вы можете сказать о московской публике?

— Да, я живу в России уже четвертый год, приехала с мужем — он московский корреспондент крупной голландской газеты, и жизнь у нас здесь весьма насыщенная. Мне очень нравится выступать на московских площадках, и особенно приятно мне представлять для московской публики дорогую моему сердцу программу из песен Курта Вайля. Я должна сказать, меня очень впечатляет технический уровень русских музыкантов — абсолютно везде, даже в кафе, а не только, скажем, в консерватории. Мне кажется, у русских певцов какие-то особые физические данные: такие большие сочные голоса, диапазон большой. Поэтому выступать здесь — это для меня настоящий вызов. Но в то же время я не хочу состязаться с русскими певцами. Я хотела бы познакомить публику с новым, возможно, непривычным для нее музыкальным подходом. Здесь, в России, фокус больше на музыке романтического периода, на красоте звука. При этом текст выполняет второстепенную роль. Но для меня звук – это только часть музыки. Для старинной музыки, равно как и для музыки современной, текст исключительно важен.

— То, о чем вы говорите, похоже, в большой мере связано с иной традицией музыкального образования. Расскажите, пожалуйста, где и как вы учились.

— Голландия – маленькая страна, на нашем языке мало кто разговаривает. Поэтому мы обычно знаем несколько языков. Я говорю по-английски, по-французски, по-итальянски и по-немецки, а теперь еще и немножко по-русски. Все это языки, на которых я пою. Мы действительно обучаемся в традиции, для которой очень важен язык и текст. Если ты знаешь и понимаешь текст, то правильно расставляешь музыкальные акценты…

И для меня вполне естественно было, прежде чем поступить в Амстердамскую консерваторию им. Свелинка (Sweelinck Conservatorium), уехать на год в Англию. Там я училась в Дартингтонском колледже искусств, где основной упор делается на исполнительстве, на многостороннем подходе к музыке. Вообще-то, я долго колебалась, идти ли мне в певицы или в актрисы, но потом все-таки выбрала музыку.

— То есть творческое перепутье возникло буквально в самом начале вашей карьеры…

— Да, и можно, наверное, сказать, что это перепутье, положение «на границе», стало с тех пор отличительной особенностью того, что я делаю. Мне с самого начала пришлось нащупывать свой путь. Классические певцы казались мне немного старомодными, манерными, даже слащавыми! Меня в консерватории окружали подчеркнуто женственные дамы, а я была сорванцом, макияжа не признавала, носила молодежную одежду, а петь больше всего любила, разъезжая по Амстердаму на велосипеде. Классическая музыка, честно сказать, меня не слишком привлекала. Я уже тогда очень любила Курта Вайля и исполняла его на вступительном экзамене. Вайль невероятно привлекал меня именно своим положением на стыке жанров: «вульгарной» музыки, классической и джаза. Правда, потом, уже в консерватории, мне его «запретили», учиться пришлось исключительно в классическом русле…

— Почему же вы все-таки поступили в консерваторию, разве не было других музыкальных образовательных заведений, которые больше бы соответствовали вашему призванию?

— Была еще школа кабаре, но там учили всему понемножку, а мне хотелось научиться пению как следует. Школа джаза, напротив, слишком тяготела к неклассической «стороне», это был уже другой полюс. Поэтому мне и пришлось изобретать что-то совсем свое. После окончания консерватории я работала с небольшими оперными труппами – это мне было уже гораздо интереснее, потому что больше театра, а к театральности я всегда стремилась. Ведь и Вайль меня привлек своей насыщенной театральностью: каждая песня – это, по сути, маленький спектакль. Постепенно я поняла, что мне хочется делать больше всего: собственные сольные программы, целиком посвященные тому или иному композитору XX века, на стыке с классической музыкой. Так возникли программы из произведений Бриттена, Пуленка, Гершвина, Айслера, Бернстайна, Вайля. А еще – французский шансон…

— В России Курта Вайля почти не знают. Исполняют его здесь только заезжие музыканты, да и то нечасто, или же непрофессиональные певцы, как, например, в нашумевшем спектакле Кирилла Серебренникова по «Трехгрошовой опере». Насколько популярен Вайль на Западе, и как состоялось ваше с ним знакомство?

— Музыку Вайля я знала с детства. Родители его очень любили, часто слушали. Вайль был очень популярен в 60-е годы, потом интерес к нему постепенно угас и возродился опять лет десять назад. Для меня Вайль – прекрасный пример композитора, который отталкивается от текста, от смысловых текстуальных акцентов, совпадающих с музыкальными. Так же писали Моцарт, Шуберт, Пуленк… Очень важно исполнять Вайля на языке оригинала – при переводе меняется музыкальная ткань, которая в точности соответствует языку. Теряется естественность языка – и тут же утрачивается естественность оригинального замысла. Нарушается тесная связь музыки со словом. И мне очень важно донести до слушателя эту связь, провести его через три периода творчества Вайля, каждый из которых соответствует новому языку.

— Ваша программа из песен Вайля выстраивается в соответствии с этой логикой?

— Замысел программы у меня возник в 2000 году как дань памяти любимому композитору. В 2000 году исполнилось 100 лет со дня рождения Вайля и 50 – со дня его смерти, двойной юбилей. Я выпустила диск, посвященный трем периодам творчества Вайля.

Вайля можно назвать композитором-хамелеоном. До войны, еще в Германии, в сотрудничестве с Бертольдом Брехтом он создает «антиоперы»: жизнь не принцесс и романтических возвышенных героев и героинь, а преступников и проституток, то есть антигероев. Вайль играет с классическими музыкальными элементами, пародирует их. Позже, спасаясь от нацистов, он перебирается во Францию и работает уже в совершенно ином ключе. Как раньше немецкий язык диктовал брутальное звучание немецких зонгов, так теперь французский язык диктует звучание меланхолического французского шансона. Очередной период начинается уже в Америке: русло мюзикла, джаза. Музыка становится легче, тексты уже не такие глубокие, но все же ему удается сохранить изящество гармонии и проникновенность смыслов, для него это принципиально.

— Вы уже упоминали о других ваших программах, которые тоже целиком выстроены вокруг одного композитора. Чем объясняется такая концепция?

— Я ведь еще и преподаватель, и преподавание люблю так же сильно, как и сцену. Мне нравится, когда люди узнают что-то новое из моей программы, когда, уходя с концерта, они говорят: ну надо же, а мы этого не знали! Для меня важен «образовательный» эффект, его легче достичь, когда все построено вокруг одной темы. Я обычно нахожу кого-то, кто может рассказать о времени, об историческом контексте. Но это может быть не только рассказ! Мне интересно включать в представление другие дисциплины, не только музыку, – это может быть танец, живопись! Главное – чтобы был эффект времени, атмосферы, как в кино. Должно быть органическое сочетание элементов, создающих единое настроение.

— А как достигается такой «образовательный эффект» в случае с Вайлем?

— Программа о Вайле очень театрализирована. Здесь я следую хронологии его жизни и творчества. О жизни Вайля мы узнаем из его писем к жене, знаменитой певице Лотте Ленья. Песни перемежаются отрывками из писем, которые еще и весьма любопытны стилистически. Мы перевели их на русский специально для московской публики. Роль Вайля исполняет мой муж, журналист и писатель Мишель Криларс. Он еще и очень похож на Вайля внешне!

— Вы говорили о важности текста. А что вы можете сказать о вокальной стороне?

— Для меня эти понятия тесно связаны. Вайль – это не классический стиль (но это и не поп, и не джаз). Тут требуется естественный голос, почти разговорная манера. Именно так я учу своих учеников: найти и развить свой естественный голос. В России я поначалу выступала с концертами барочной музыки. Здесь, мне кажется, совершенно тот же принцип: музыка очень близко следует за текстом, приобретая качество разговорности. Особенно это заметно у Пёрселла, Монтеверди. Важна живая эмоция, естественное звучание голоса. Никаких избыточных красивостей, излишнего вибрато. Главное для меня – выразительность. Звук не должен быть просто красивым. Он даже иногда может быть «уродливым», если того требует смысл. Когда я пою, я рассказываю историю. Меня восхищают певцы, которые умеют это делать, – Дитрих Фишер-Дискау, Лоррейн Хант, Марко Бизли…

— И здесь мы вновь возвращаемся к перепутью между вокалом и театром…

— В пении я люблю текст – и театр. А музыка Вайля очень драматична. Вначале мне говорили, что Вайля в России исполнять нельзя, публика не оценит. Но я уверена, что как раз русская публика сумеет оценить драматизм Вайля! В Голландии ценится норма, отступление от нее не приветствуется. В русских гораздо больше драматического начала! Сейчас я могу полностью отпустить свой темперамент. Слышна разница, например, между тем, как я исполняю Вайля на диске, и сейчас: тогда голос был более культивированный, а сейчас он – «необработанный», более страстный.

— Что-то изменилось в том, как вы подаете эту программу здесь, в России, по сравнению с тем, как вы ее исполняли в Европе?

— Конечно! Например, пришлось основательно переработать сценарий. Я уже говорила, что моя принципиальная позиция – исполнять музыку на языке оригинала. Но тут возникает проблема языкового барьера. Рассказчик должен объяснить, что происходит буквально в каждой песне. Русские слушатели, как выяснилось, хотят не просто слушать музыку, но и понимать, о чем она. По-русски Вайля петь нельзя, чтобы не деформировать музыкальную ткань. Но можно по-русски объяснить, что происходит на сцене. И мы заострили драматический момент: в новом сценарии все построено вокруг непростых отношений Вайля с женой, Лотте Ленья, для которой он писал свою музыку.

— Вы выбрали не вполне обычную площадку для концерта. Чем объясняется такой выбор?

— Меня всегда интересовали камерные площадки, более интимные. В Европе полно маленьких театриков, «черных коробок». А в России, оказывается, очень популярен жанр клубов. В Европе такого уже не встретишь. А ведь музыка Вайля по самой своей природе принадлежит миру клуба, кабаре. Мне интересно искать место, соответствующее музыке. Например, легко представить себе исполнение Пуленка в галерее… Моцарта в клубе исполнять не будешь, а Вайль точно так же не вписывается в роскошный концертный зал. Меня сразу привлек потенциал клубной атмосферы. Начала я с французского шансона, который в клубе, конечно, звучит очень органично. Дистанция между исполнителем и слушателем почти отсутствует. Я поняла, что именно так хочу исполнять Вайля. Возникает задушевная беседа со слушателем. Усиливается драматический аспект. Ведь действие многих вайлевских песен крутится так или иначе вокруг кафе: там работают героини, или речь идет о посетителях кафе… К чему создавать декорации на сцене, когда клуб – уже готовая сцена сам по себе?

— И последний вопрос. Живя в России, вы наверняка не обошли своим вниманием русскую музыку. Что вам интересно в русской музыке, как это сочетается с вашим музыкальным подходом?

— Это снова вопрос языка, текста! Важно понимание каждого слова, работа над произношением. Я исполняла романсы Чайковского, но ближе всего мне оказался Мусоргский. Серьезной работы потребовали «Пляски Смерти». Мусоргский очень театрален, и его музыка тесно связана со словом. Сейчас я продолжаю поиск песен на русском языке, где есть эта связь музыки и слова. И меня сильно увлек Вертинский с его почти мелодекламацией. Это новая интересная задача для меня!

Беседовала Анастасия Архипова

реклама

вам может быть интересно

«Бывают странные сближенья» Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

интервью

Раздел

культура

Персоналии

Курт Вайль

просмотры: 3196



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть