«Я плохо играю на рояле — не как дед»

Гюляра Садых-заде, 13.05.2008 в 12:43

Сергей Васильевич Рахманинов. Портрет работы К. А. Сомова

Внук Рахманинова делится проблемами с дедовским наследством

Александр Рахманинов довольно уединенно живет около Люцерна на знаменитой вилле «Сенар», название для которой его дед сложил из начальных букв своего с женой имен — Сергей и Наталья. Гюляра Садых-заде поговорила с наследником об авторских отчислениях и о том, русский ли композитор Рахманинов.

— Как было выбрано место для постройки виллы?

— Сергей Васильевич всегда много работал: занимался на рояле, писал музыку. И поэтому любил уединение, не выносил, когда под окнами дома кто-то проходил или проезжал. Его это отвлекало. Он искал для постройки виллы такое место, где дорога никуда не ведет. И действительно, «Сенар» выстроен на склоне горы, над озером, его окружает большой кусок бесценной ныне земли — 250 га. Дорога, ведущая к имению, у виллы же и кончается: это тупик, выше ничего нет. Можно ходить голышом, принимать солнечные ванны — никто не увидит.

Долгие годы моя мать не разрешала ничего высаживать на этой земле: считала, пусть все идет, как идет. Сейчас я пытаюсь заниматься агрикультурой, но я начал относительно недавно, так что результатов пока не видно.

В свое время Наталья Александровна, супруга Сергея Васильевича, и его дочери очень настаивали на том, чтобы купить свой маленький остров в Средиземном море. Напротив Канн есть два маленьких острова, вот один из них им и приглянулся. Однако уговорить Сергея Васильевича на покупку не удалось. Он находил, что там трудно будет работать: «Слишком много движения и никакого покоя». «Сенар» же выстроен в расчете на замкнутого человека, склонного к неспешной интеллектуальной работе: в тишине хорошо сочинять романы, книги, писать музыку.

Недавно на перевыборах мэра Веггиса один кандидат — не в меру рьяный социалист — сделал девизом своей предвыборной программы отчуждение земли от виллы «Сенар». Предлагал устроить на нашей земле общинный выпас для коров. Но в округе, знаете ли, живет немало богатых людей, все имеют свои земельные участки, и посягательство на частную собственность не встретило у них поддержки. В общем, социалиста не избрали.

— Вы сами знали Сергея Васильевича, помните его?

— На 99 процентов я помню его по рассказам бабушки, Натальи Александровны, и моей матери. Сохранились смутные детские воспоминания о прогулках с дедом, но мне бы не хотелось о них говорить. Наталья Александровна прожила после смерти Сергея Васильевича еще 22 года. Семья часто приезжала в «Сенар». Фактически вилла была нашим семейным летним домом, мы всегда проводили здесь летние каникулы. Моих фотографий с дедом нет. Но есть известный слепок рук Сергея Васильевича. Многие утверждают, что мои руки — точная копия его рук. Вот, можете сравнить (протягивает вперед крупные кисти рук). Правда, я плохо играю на рояле, не как дед (смеется).

— Когда вы переехали жить в «Сенар» окончательно?

— После получения наследства в 1987 году, когда умерла моя матушка. До этого я жил во Франции, учился в Парижском университете, получил юридическое образование. По специальности я адвокат. После окончания университета я четыре года проработал в Нью-Йорке, жил в Канаде. Впоследствии мои юридические знания и опыт очень пригодились мне при учреждении Фонда Рахманинова и отстаивании моих прав как наследника на часть авторских отчислений от исполнения, издания и выпуска CD с музыкой Рахманинова.

Как известно, сейчас срок действия прав наследников на творческое достояние автора продлен: в Америке — с 70 до 90 лет, а в Европе — с 50 до 70 лет. Но в Америке отсчитывается 90 лет с даты первой публикации пьесы. А в Европе отсчитывают 70 лет со дня смерти автора. То есть в Старом и Новом Свете действуют разные системы по авторским правам.

— Но, насколько мне известно, правообладателями считаются издательства, первыми выпустившими ноты Рахманинова. Что же достается наследникам?

— Все просто: пятьдесят процентов отчислений от исполнений, проката нот, выпуска CD, использования музыки в фильмах, передачах и спектаклях идет издательству. Это сделано из соображений поддержки культуры: такое правило во многих европейских странах имеет статус закона и входит в систему европейской философии культуры. Потому что издавать классическую музыку в наше время — убыточное занятие.

Другие пятьдесят процентов идут композитору, а после его смерти — семье. В случае аранжировок одна треть отчислений отходит аранжировщику, а две трети — наследникам. Всего существует семь источников поступлений, но основные я перечислил.

— И Фонд Рахманинова, который вы основали, аккумулирует деньги, поступающие со всего света от исполнения музыки Рахманинова?

— Ничего подобного. Отчисления идут наследникам, точнее — семье. У Рахманинова было две дочери. Обе вышли замуж, родили детей. Соответственно, сейчас существует две ветви семьи: американская и европейская, которую представляю я. От дочери Софьи пошли три правнука Сергея Васильевича, которые родились и живут в Америке всю жизнь. Они носят американскую фамилию, не интересуются биографией и музыкой деда, и вообще, их семья полностью погружена в американскую культуру. Старшему правнуку 52 года, это уже вполне зрелые люди. Они получают половину денег, причитающихся семье. Я не имею детей, так получилось. И вторую половину денег получаю я. Кстати, Россия до сих пор не платит нам авторские за исполнение музыки Рахманинова.

— А в чем смысл деятельности Фонда?

— В основу его деятельности положена гуманитарная идея. Мне всегда казалось, что количество исполнений Рахманинова в мире не соответствует его реальному масштабу как композитора. Кстати, сам Сергей Васильевич и Наталья Александровна были исключительно скромными людьми. А моя мать никогда не приглашала на концерты отца никого из своих подруг и знакомых — считала, что не стоит навязываться. И никогда не хлопала на концертах Рахманинова, полагала это нескромным. Таков был этический кодекс в семье. А для меня первая задача Фонда — пропаганда и популяризация музыки деда в мире.

Возьмем, к примеру, Первую симфонию. У этого сочинения — несчастная судьба. После ее первого исполнения, загубленного Александром Глазуновым — говорят, он был пьян, когда дирижировал премьерой, — симфония практически не исполнялась в мире. И лишь в последний год она благодаря усилиям Фонда реабилитирована. Только представьте себе: статистика показывает, что количество исполнений Первой симфонии в нынешнем году возросло на семьсот процентов! Раньше ее исполняли один раз в два года, а в текущем сезоне ее уже записал оркестр BBC в Манчестере, ее будут играть на фестивале Proms в Лондоне.

В этом сезоне мы провели в музыкальных столицах мира — Риме, Милане, Лондоне, Париже — более десяти статусных концертов. Но главное событие этого года впереди. 21 ноября в Париже, в зале Плейель состоится мировая премьера сочинения, которое мы называем «Пятым концертом Рахманинова». Идея этого сочинения принадлежит композитору Александру Варенбергу — он обратился к нам пять лет назад. Кстати, Варенберг — русского происхождения. Он окончил Петербургскую консерваторию как пианист, по классу профессора Павла Серебрякова, уехал в Амстердам тридцать лет тому назад, последние десять лет живет в деревушке под Брюсселем. Варенберг пишет киномузыку.

Так вот, он спросил, можно ли переписать Вторую симфонию Рахманинова для оркестра с роялем — то есть сделать из нее фортепианный концерт. Показал готовую партитуру, мне она понравилась. Но я не стал доверяться только собственному мнению: собрал журналистов, издателей. В частности — Джона Минга, издавшего каталог произведений Сергея Васильевича. Дал прослушать рабочую запись — и всем понравилось. Это важно: ведь Фонд работает над популяризацией творчества Рахманинова, нам нужно, чтобы понравилось Пьеру и Жюли, то есть — публике. И хороший знак: издатели — хотя обычно они осторожны и прижимисты — наперебой кинулись просить об издании партитуры.

На мировой премьере фортепианную партию сыграет Денис Мацуев, под аккомпанемент оркестра Спивакова. Директор зала Плейель, недавно открытого после реконструкции, воспринял нашу идею с энтузиазмом. По секрету скажу, что Варенберг пишет уже вторую адаптацию Рахманинова — переделывает Первую симфонию для оркестра с фортепиано.

А вот вам другая наша идея: вы не замечали, что, когда вы слушаете музыку Рахманинова, в какой-то момент вам хочется запеть? Мы решили использовать это свойство рахманиновской музыки. Я сейчас думаю о «2/2/2» — то есть Второй концерт, вторая часть, второй раздел. Там есть очень певучие эпизоды. И в «Рапсодии на тему Паганини» они есть. Мы решили отобрать 20 кантиленных фрагментов. Хотим пригласить исполнить их Анну Нетребко: правда, она сейчас не может, готовится стать матерью.

Еще идея: заново издать на CD все сохранившиеся на виниле исполнения Сергея Васильевича. Включая «черные» подпольные записи с концертов, сделанные тайно, без его ведома. Думаю, выпуск CD с полными записями концертов Рахманинова станет настоящей сенсацией.

Сейчас снимается художественный фильм о Рахманинове: его биографией заинтересовался известный американский продюсер Эдвард Прессман. Мы долго вели переговоры. В данное время идут поиски финансирования, проводится кастинг. В фильме будут сниматься американские актеры, а съемки пройдут в России и Швейцарии. Сценарий пишет знаменитый английский сценарист Том Причард.

— Но насколько глубоко американцы могут прочувствовать русскую ментальность и строй души Сергея Васильевича? Или авторы фильма будут исходить из того, что Рахманинов — американский композитор?

— А вы числите его только русским? Это неверно! Он лишь частично русский композитор.

— Однако Рахманинов писал абсолютно русскую музыку. Не американскую же...

— Я так не думаю. Когда вы половину жизни прожили в Германии и Америке, вы уже не мыслите как русский. Рахманинов мыслил интернациональными категориями. Точно так же и я себя не считаю стопроцентным французом, хотя прожил в Париже большую часть жизни и даже сохранил там небольшую квартиру. Сергей Васильевич подолгу жил в «Сенаре», любовался Фервальштеттским озером и восхитительными горными пейзажами. Можно сказать, что именно здешняя природа вдохновила его на создание «Рапсодии на темы Паганини». Когда вы выходите в августе, в полнолуние, на берег и видите лунную дорожку сумасшедшей красоты, бегущую по воде к Пилатусу — это ведь совсем не русский пейзаж, верно?

openspace.ru

реклама

вам может быть интересно

Мистерия экстаза Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

интервью

Раздел

культура

Персоналии

Сергей Рахманинов

просмотры: 3734



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть