Чайковский. Балетное творчество

Ballet music

Балеты:

«Лебединое озеро» (либретто В. П. Бегичева и В. Ф. Гельцер, 1876, поставлен в 1877, Большой театр, Москва)

«Спящая красавица» (либретто И. А. Всеволожского по одноимённой сказке Ш. Перро, 1889, поставлен в 1890, Мариинский театр, Петербург)

«Щелкунчик» (либретто Всеволожского по одноимённой сказке Э. Т. А. Гофмана в переводе А. Дюма-сына, поставлен в 1892, Мариинский театр, Петербург)

Пётр Ильич Чайковский

Как свидетельствует Кашкин, Чайковскому «с давних пор хотелось написать балет» и «он ждал только случая попробовать свои силы в балетной музыке», который, однако, представился ему значительно позже. Первый балет Чайковского «Лебединое озеро» был написан в 1876 году, когда он пользовался уже широкой известностью в музыкальных кругах как автор четырех опер, трех симфоний и множества других произведений различных жанров (В 1870 году предполагалось заказать Чайковскому музыку к балету «Сандрильона» («Золушка») для постановки в Большом театре, но по каким-то причинам эта работа не состоялась.). Приветствуя его дебют в области балетной музыки, Ларош писал: «За самыми немногими исключениями, серьезные, заправские композиторы держат себя далеко от балета: виновата ли в этом чопорность, заставляющая их смотреть свысока на балет как на „низший род музыки“, или какая-нибудь другая причина — не берусь решить. Как бы то ни было, П. И. Чайковский свободен от этой чопорности, или, по крайней мере, один раз в жизни был от нее свободен. И за это ему большое спасибо...».

Отношение Чайковского к балету было всегда серьезным, далеким от поверхностного увлечения внешним декоративным блеском и виртуозностью танца. Отрицательно относясь к ремесленной продукции таких присяжных поставщиков балетной музыки, как Пуньи, Минкус и им подобные, он не видел причин, почему музыка в балете не может стоять на уровне оперной или симфонической. Поэтому его так задело критическое замечание Танеева по поводу Четвертой симфонии, что «в каждой части есть что-нибудь, что напоминает балетную музыку». «Я решительно не понимаю, — отвечал Чайковский, — что вы называете балетной музыкой и почему вы не можете с ней помириться ... Вообще я решительно не понимаю, каким образом в выражении „балетная музыка“ может заключаться что-либо порицательное?».

Чайковский выступил в области балетной музыки как реформатор, превратив ее из подчиненного, вспомогательного элемента, служащего только сопровождением танца, в начало, одухотворяющее танец, делающее его способным к выражению сложных психологических состояний в их развитии, движении, многообразии степеней и оттенков. Он обогатил и динамизировал формы балетной музыки, придал им мощный размах и широту дыхания, не достижимые ни для кого из его предшественников и современников. В цитированном отзыве о постановке «Лебединого озера» в Москве Ларош отмечал, что «Нередко после легкого танцевального мотива, прозрачно гармонизованного и послужившего материалом для первого „колена“ какого-нибудь танца, в композиторе просыпается симфонист, и он во втором колене озаряет нас последованием густых и сочных аккордов, напоминающих вам о той же не балетного пошиба силе, которую он сдерживает в себе».

Симфонизация балета представляется одним из важнейших элементов осуществленной Чайковским в этой области реформы. Именно благодаря симфонизму мышления, способности к охвату больших, протяженных отрезков действия непрерывным музыкальным развитием и установлению связей между отдаленными его точками, автору «Лебединого озера» и «Спящей красавицы» удалось создать внутренне целостные и законченные композиции подобного масштаба, причем это концепционное единство достигается отнюдь не в ущерб тому качеству, которое принято именовать в балетном обиходе «дансантностью».

В поисках обновления балета как синтетической музыкально-хореографической формы Чайковский не был одинок. Одновременно с ним, и даже несколько опережая его, во Франции Делиб стремился повысить роль музыки в балете, наделив ее яркой образностью, характеристичностью, изяществом и тонкостью отделки. Но искусство Делиба, как верно замечает Асафьев, было «искусством миниатюриста»; «Делибу несвойственны были: размах и сила воображения широких концепций». Более прямое и непосредственное воздействие на Чайковского могли оказать симфонически развернутые действенные хореографические сцены в операх Глинки.

Пути балетной реформы Чайковского во многом аналогичны тем, которыми он шел в своем оперном творчестве, не отбрасывая и не ломая традиционные формы, а придавая им новый обогащенный смысл и подчиняя развитию целостного драматургического замысла. В. М. Богданов-Березовский обращает внимание на «интереснейший процесс поглощения оркестровой стихией вокальных форм» в балетах Чайковского: классическая форма балетного Adagio приобретает характер «инструментальной арии», мелодически близкой его вокальным оперным ариям или дуэтам (Именно поэтому, быть может, Чайковскому удалось так естественно и органично ввести в «Лебединое озеро» отдельные фрагменты музыки своих ранних опер «Воевода» и «Ундина».), в пантомимических сценах композитор пользуется «приемом оркестрового речитатива», роль которого аналогична функциям речитатива в опере.

Вместе с тем сам Чайковский всегда очень четко разграничивал сферу содержания оперы и балета. Если в опере он стремился к сюжетам из подлинной реальной действительности, к верному, правдивому изображению живых человеческих характеров и переживаний, то для балета, как полагал композитор, более доступна область сказочного, фантастического или легендарного. «Кого может тронуть хотя бы сюжет „Парсиваля“, — писал он однажды, — где вместо людей с знакомыми нам характерами и чувствами действуют сказочные личности, способные украсить содержание балета, а не драмы?». Еще более определенно высказывается Чайковский в письме к московскому театральному художнику и «машинисту сцены» К. Ф. Вальцу, предложившему ему сценарий оперы-балета «Ватанабе» на сюжет японской сказки. Самая идея соединения двух таких разных жанров кажется композитору ложной и противоестественной: «То и другое вместе совершенно немыслимо для меня. Как опера „Ватанабе“ для меня сюжет не подходящий, ибо фантастический элемент в опере я допускаю лишь настолько, чтобы он не мешал действовать настоящим простым людям с их простыми человеческими страстями и чувствами <...> Поэтому я смотрю на „Ватанабе“ как на превосходный балетный сюжет...».

Балет оставался для Чайковского областью идеально прекрасной романтической фантазии и вымысла, противостоящего серой будничности повседневного существования. В сказочных образах своих балетов композитор воплотил глубоко гуманную мечту о вечном добре, любви и счастье, никогда не угасавшую в нем, как бы ни была мрачна и жестока окружающая действительность. Этот фантастический мир является преображенным отражением мира реального, и его обитатели наделены подлинными живыми человеческими чувствами.

Ю. Келдыш

реклама

вам может быть интересно

Балакирев. «Тамара» Симфонические

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Композитор

Пётр Чайковский

Жанр

балеты

Страна

Россия

просмотры: 43033
добавлено: 22.03.2014



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть