Советские примадонны: Тамара Алёшина-Александрова

Елена Узун, 23.10.2012 в 12:49

Тамара Алёшина-Александрова

Молдавская советская певица Тамара Григорьевна Алёшина-Александрова родилась 19 июня 1928 года в Харькове. В 1958 году окончила Харьковскую консерваторию по классу пения у Е. П. Петровой. В том же году стала солисткой только что открывшегося Молдавского театра оперы и балеты им. А. С. Пушкина в Кишинёве. С 1969 года преподавала пение в Молдавском институте им. Г. Музическу. С 1978 года — заведующая кафедрой, с 1981 года — доцент. В 1967 году получила звание народной артистки Молдавской ССР, а в 1976 году — народной артистки СССР. Также награждена орденом «Знак Почёта» и медалями. Умерла 24 декабря 1996 года в возрасте 68 лет в Кишинёве.

К её главным работам на оперной сцене принадлежат такие партии как Любаша в «Царской невесте», Графиня в «Пиковой даме», Кончаковна в «Князе Игоре», Амнерис и Азучена («Аида» и «Трубадур» Верди), Кармен, Комиссар в «Оптимистической трагедии» Холминова, Роксанда и Кэтэлина в операх молдавского советского композитора Д. Г. Гершфельда «Грозован» и «Аурелия», Ольга в молдавской опере «Сердце Домники» Стырчи (первая исполнительница, 1960 год, в новой редакции — «Героическая баллада»).

Предлагаем вниманию наших читателей подборку материалов о замечательной певице, опубликованных в разные годы.

Зовущий свет таланта

… Память возвращает мне события тридцатилетней давности — премьеру «Царской невесты». В только что открывшемся в Кишиневе оперном театре все солисты были молоды. Но и среди них ярко выделялся талант Тамары Алешиной — певицы и драматический актрисы. Она создала подлинно трагический образ гордой, сильной, одержимой и несчастной в любви русской женщины.

За годы работы в молдавской опере певица создала тридцать оперных партий. Пожалуй, нет ни одного спектакля с партией меццо-сопрано, будь то западная или русская классика, советская, в том числе и молдавская опера, где бы она не принимала участие. С одинаковой увлеченностью без всякого примадонства берется певица и за ведущие, и за эпизодические роли. Сегодня народная артистка СССР может появиться в одной из главных партий «Адриенны Лекуврер» — Принцессе де Буйон, а завтра спеть и сыграть с удивительной трогательностью и простотой Няню в «Евгении Онегине». Как говорит сама певица:

«Каждая роль обогащает исполнительский диапазон, если к ней подходить строго, бережно и любовно».

Глубокое раскрытие образа, дар сценического перевоплощения, безупречное вокальное мастерство и большой драматический талант отличает искусство этой певицы и актрисы. Когда смотришь на ее гордую Кармен, на властную и коварную Амнерис, на мужественную даму-Комиссара из «Оптимистической трагедии», возникает мысль, что, не имей Тамара Григорьевна прекрасного голоса, могла бы быть великолепной драматической актрисой.

Как у любого крупного художника, у нее есть несколько вершинных достижений, которые можно назвать этапными в творчестве. И после Любаши — это Азучена в «Трубадуре». Я слышал Ирину Архипову в Большом театре и Ирину Богачеву в Кировском в этой партии, но такого высокого эмоционального вольтажа, как от Тамары Алёшиной, мне больше испытать не довелось.

Такой же по-шекспировски крупный многомерный образ создала она в «Чародейке» Чайковского. Следуя определению Петра Ильича, Алёшина лепит свою княгиню «ревнивой не к личности князя, а к своему княжескому достоинству. Она — бешеная аристократка, помешанная на соблюдении чести рода и готовая отдать ради нее жизнь и идти на преступление». Но не только гнев, ненависть выражает Алёшина-Княгиня. Она — и одинокая покинутая женщина, она — и нежная, любящая мать…

Особое место среди самых значительных достижений певицы занимает партия матушки Кураж в опере современно белорусского композитора С. Кортеса «Маркитантка», созданной по известной пьесе Брехта.

— Признаюсь, сначала мое отношение к пьесе было настороженным. Стилистика брехтовской драматургии, сложный музыкальный язык, — говорит Тамара Григорьевна, — но, постепенно вживаясь в музыку Кортеса, изучая партию вместе с моим концертмейстером и творческим единомышленником Ольгой Янку, почувствовала, что пошла по знакомой дороге. Я пережила войну, видела ее ужас и страдания людей. Эта тема жила и живет во мне постоянно.

Как и моя героиня, в детстве я ходила с котомкой по дорогам войны, добывая пропитание семье.

Поэтому та жизнь, которую я проживаю в той опере, мне близка. У детей войны горька и цепкая память.

Наверное, они, личные воспоминания, и изменили характер героини Алёшиной, сделали его не похожим на притчу Брехта о бойкой, лихой торговке по прозвищу Кураж, отправившейся на войну в надежде хорошо заработать, принеся в жертву всех своих детей. Певица, напротив, делает акцент на любви к детям, на любви, удесятеренной тогда, когда над ними нависает опасность. И потому горе матери, у которой война отняла самое дорогое — ее детей, вызывает столь живой отклик у зрительской аудитории.

В последние годы певица блистательно проявила себя в комедийном амплуа.

Ее Дуэнья в одноименной опере Прокофьева задает тон всему спектаклю. А как великолепна ее Амелфа в «Золотом петушке» Римского-Корсакова! Если традиционно эта героиня, преданная Додону служанка, зорко следящая за выполнением всех его пожеланий, то в кишиневском спектакле певица укрупняет образ, направляя его по несколько неожиданному пути. Амелфа-Алёшина себе на уме. Она обуреваема жаждой власти, постоянно примеряет царскую корону, а в отсутствие Додона взбирается на его трон и правит царством, еще более зло и жестоко, чем сам Додон…

Известность этой певице приносит не только исполнительская деятельность. В течение многих лет она преподает сольное пение в Молдавской государственной консерватории. Ее питомцы достойно представляют молдавскую вокальную школу во многих театрах нашей страны.

С. Бенгельсдорф. «Советская Молдавия», 19 июня 1988 г.

Из газетных полос. Отзывы в прессе разных лет

Великолепное исполнение Т. Алёшиной партии Княгини сместило привычные драматургические соотношения. Эта сильная, яркая женщина противостоит чародейке Настасье силой своего характера и душевной глубиной… В опере «Трубадур» Алёшина-Азучена впечатляет более всего. Созданный ею образ старой цыганки исполнен подлинной трагедийной силы. ( «Правда», 13 августа 1974 г.)

Звуковая палитра Алёшиной чрезвычайно богата — красивые бархатные ноты, напряженная декламационность и речитатив — всюду голос подчиняется исполнительнице.

Певица точно очертила звуковые контрасты роли. В зависимости от сценической ситуации менялись экспрессия, динамика, манера пения. Азучена — самая важная, принципиальная удача театра в спектакле «Трубадур». («Вечерний Ленинград», 8 июля 1974 г.)

Дар сценического перевоплощения и безупречное вокальное мастерство отличают искусство Тамары Григорьевны Алёшиной. Интонационная выразительность ее пения такова, что уже средствами вокала актриса создает впечатляющий художественный образ. («Вечерний Кишинев», 18 декабря 1978 г.)

Всеобщий интерес к спектаклю «Царская невеста» во многом определило то обстоятельство, что партию Любаши в нем исполняет народная артистка СССР Тамара Алёшина. Великолепная техника исполнения и красота тембра ее голоса, которому певица умеет придать любые краски и оттенки — все это помогает правдиво и проникновенно раскрыть образ Любаши в совершенстве. («Вечерний Мурманск», 12 июля 1981 г.)

Слушая в роли Матушки Кураж народную артистку СССР Тамару Алёшину, певицу огромного драматического дарования, не знаешь, кому повезло больше — исполнительнице или роли. Произошло то счастливое их единение, которое позволяет причислить это актерское создание к явлениям далеко не заурядным. О необычайно высоком тонусе ее игры, о редкостной гармонии вокала и пластики, о громогласной мощи ее пения в патетические моменты, проникновенном пьяно лирических мгновений и красноречивых паузах нужно писать специально и обстоятельно. Алёшина, что называется, ведет спектакль. («Советская культура», 25 декабря 1984 г.)

Светлой памяти Тамары Алешиной

До семидесяти лет Тамара Григорьевна не дожила лишь года полтора, и сейчас оперный театр отмечает ее юбилей уже посмертно. Но дай Бог каждому такую яркую артистическую судьбу. За 40 лет существования молдавской оперы это было самое мощное меццо-сопрано с колоссальным звуковым диапазоном и драматическим дарованием. Достаточно вспомнить тот факт, что она была удостоена звания народной артистки СССР, ее, как и Марию Биешу, звали петь в Большой театр, в Москву!

И не просто петь, а остаться и работать в московской труппе.

«В Москве и Ленинграде Алёшину признали лучшей исполнительницей партии Азучены в «Трубадуре» Дж. Верди», — подтвердил главный режиссер молдавской оперы Еуджен Платон. — «Ее Ольга в «Евгении Онегине», Графиня в «Пиковой даме», Любаша в «Царской невесте», Кармен, Азучена и Амнерис, Княгиня в «Чародейке» были не только выразительны и потрясающе убедительны. Искусство Алёшиной отличали особая гражданственность и актуальность. Ее роли были поразительно современны и чутко перекликались с проблемами нынешних поколений. Хороших голосов я на своем веку слышал немало, но творчество Алёшиной стало уникальным именно благодаря этому сплаву вечного и современного, подтверждающего давнюю истину, что искусство вне времени не бывает. Коллектив ее очень любил, ее так и называли «наша Тамара». И, несмотря на то, что родом она была с Украины, стала истинной патриоткой молдавской оперы. Она настолько вросла в театр, что никакие, казалось бы, более престижные предложения не убедили ее расстаться с родным любимым коллективом. Более того, она создала ряд интересных образов в операх молдавских авторов: Ольга в «Героической балладе» А. Стырчи, Кэтэлина в «Аурелии» и Роксанда в «Грозоване» Д. Гершфельда».

Певица пришла в молдавскую оперу практически сразу по окончании Харьковской консерватории, решив, что в молодом формирующемся театре будет интереснее, и сразу стала одной из ведущих солисток. Она начинала вместе с Василием Третьяком, Валентиной Савицкой, Федором Кузьминовым, Виктором Куриным, Полиной Ботезат, Людмилой Ерофеевой, Анной Шевченко, Николаем Башкатовым, Борисом Раисовым и Кирой Горлач. Это было первое поколение певцов–энтузиастов, очень дружное, единое в своих устремлениях и фактически определившее имидж театра.

«Алёшина всегда была смелой, решительной, не боялась новых ролей и трудных партий, много сил отдавала общественной работе, была в президиуме Театрального общества, успешно преподавала и меня привлекла к педагогике», — признается народный артист Молдовы Владимир Драгош. — «Настоящая аристократка, интеллектуалка, очень принципиальная, требовательная к себе и коллегам по сцене, она учила студентов не подражать, а искать свои краски, нюансы, да, впрочем, такой как она, и трудно было быть.

Ее мощный трагедийный талант, безусловно, свойство врожденное.

Подражать можно было скорее ее преданности делу и профессиональной гордости. На таких именах театр держался, ее актерская сила создавала своего рода электрическое поле, мгновенно преображающее всю сцену, хотя она не подавляла, а вела за собой, вдохновляя своим примером. Мнение Алёшиной было очень авторитетным, но ни в коем случае авторитарным».

Она получила прекрасную вокальную школу и не терпела вольностей в стиле, строго следовала академическим правилам. В то же время умела постоянно быть интересной, импровизировала на сцене. Сама певица говорила:

«Это только кажется, что артист поет одно и то же. У меня свое правило — каждый спектакль начинать так, как будто я свою роль до конца не представляю.

Эта игра — часть моего профессионализма. И, конечно, часть характера: мне действительно любопытно, как поведет себя моя героиня. А еще больше — окружающие ее герои. Ведь это всегда почва для неожиданностей, особенно если партнер — живой ищущий певец».

«Алёшина — это глыба, и, если провести аналогию с живописью, то это мастер крупного мазка. Она именно оперная певица, умевшая подчинить себе публику благодаря редкому сплаву сильнейшей актерской экспрессии, точной эмоциональной выразительности и глубокого знания законов музыкальной драматургии», — отмечает коллега и однофамилица Тамары Григорьевны Людмила Алёшина. — «Когда приходит молодежь в театр, мы говорим: ну, распоется со временем, научится. Алёшина сразу заявила о себе и, подобно локомотиву, тянула на себе весь спектакль. На нее равнялись, рядом с ней халтура была непозволительна. Ее ученики поют в Кишиневе, Испании, Киеве, Констанце. Алешина влияла на молодежь, главным образом, как личность — яркая, эрудированная, величественная и очень сценичная».

К счастью сохранились высказывания Тамары Григорьевны об оперном искусстве, по сей день актуальные и поучительные.

«Труд оперного певца — это «сладкая каторга», а сама опера — искусство мудрое и заслуженное, вдохновенное и загадочное…»

«Опера — это неповторимый взгляд на жизнь во всем ее переменчивом многообразии. В опере действуют, во всяком случае, должны действовать живые люди, а не персонажи. Я не исключаю интереса публики к выступлению того или иного артиста. Но главная причина интереса к знакомым операм все же в неисчерпаемости богатства мыслей и чувств, рождаемых оперным представлением в целом — звучанием оркестра, пением солистов, хора, работой художника…»

«Меня всегда настораживала слишком активная режиссура в опере. Мне видится за этим какая-то угроза композитору. Какое-то ущемление его власти.

Возможно, я в чем-то слишком традиционна или старомодна. Но я в опере молюсь только двум богам — композитору и режиссеру. Так было и в борьбе за мою Кармен. Особенности характера, ведущие к гибели. Какие они? Нет, дело не только в демонических страстях Кармен. Мне не хотелось делать ее «роковой женщиной». Кармен лукава, жизнелюбива, а временами и возвышенно лирична. Удивительный образ! Все время в резких внезапных переходах, сменах настроений, в эмоциональных взрывах. Кармен любит глубоко, страстно, самозабвенно, гордо и красиво. Так и умирает. Все это есть в гениальной музыке Бизе… Я не отвергаю режиссуру. Но я за то, чтобы режиссер помогал зрителям волноваться открытиями в музыке, в композиторском мышлении. В них масса неожиданностей, поиски ради максимального раскрытия знакомой, но всегда в чем-то новой музыки и через нее характера героя…»

«В искусстве понимать — значит, уметь. Когда этого соответствия нет — нет и искусства.

Уметь для меня, значит, с самого начала точно взвесить свои профессиональные возможности. Надежны ли мои конкретные знания предмета, скажем, истории нравов, обычаев народа, о котором рассказывает опера? Все ли понятно в либретто? Верно ли я ощущаю стилистику автора, понятны ли мне вокально-драматические задачи? С таких вопросов начинается путь к образу. Но одно дело понять, каким путем идти к нему, а другое — суметь это сделать…»

«В моих работах часто отмечали сочетание ясности и формы. То есть классики с романтической приподнятостью чувств. Я, действительно, стараюсь в каждой роли сочетать и то, и другое. И

если к вокальной стороне образа я отношусь преимущественно как «классик», то к драматургической — как «романтик»…

Мне импонируют актеры страстные, открытые, это не значит, что я противница творческого самоконтроля. Я — за ясность и чистоту, искренность рисунка любой роли. Выражение самой бурной эмоции окажется самым поверхностным, будет коробить своей прямолинейностью, если чувство не проверяется художественным интеллектом…»

Елена Узун, газета «Express», Кишинев, 3 июля 1998.

Материалы подготовила музыковед Елена Узун

реклама

вам может быть интересно

Фаталист со скрипкой Классическая музыка

Ссылки по теме

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

статьи

Раздел

опера

просмотры: 7285



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть