Артюр Рембо попал в немецкий плен

29.03.2004 в 13:29

Маттиас Пинчер

В Опера де Пари прошла мировая премьера оперы Маттиаса Пинчера «L'Espace dernier» ("Последнее пространство"). Современная музыка - нерасхожий товар, так что в нынешнем сезоне «Бастилии» (новом здании Парижской оперы) было запланировано всего шесть представлений. Такая постановка - сплошной убыток, но одновременно и показатель уровня и амбиций театра, элемент его фирменного стиля.

Маттиас Пинчер - 33-летний немец с фантастической для наших дней композиторской карьерой. Первую свою оперу - "Thomas Chatterton" - он написал в 22 года, получив для этого соответствующий грант (вообще всевозможные гранты, призы, стипендии и иные формы материальной помощи, помогающие выжить современному таланту, можно, как по справочнику, изучать по его биографии). В 1998 году "Thomas Chatterton" был поставлен в Дрездене, а еще через пару лет - в Венской Фольксопере. В 1997 году Зальцбургский фестиваль, любивший в те годы поддерживать молодых, посвятил Пинчеру специальную серию концертов, где дирижировал, в частности, Кент Нагано. Дальше за его музыку взялись Аббадо, Эшенбах, Донаньи. А на очереди уже стоят Люцернский фестиваль, Чикагский симфонический оркестр и главный берлинский маэстро Саймон Рэттл. Не так давно добралась его музыка даже до Москвы, правда, до очень немноголюдного и элитарного ее места - в Бетховенский зал Большого театра вокальный цикл Пинчера привезла молодая немецкая певица Клаудиа Барайнски. Не исключено, что она хотела продемонстрировать московской публике нечто самое модное.

О музыке Пинчера действительно проще говорить как о модной, чем как о современной. По крайней мере это совсем не та кусачая и дразнящая современность, которая сложилась в представлении рядового потребителя искусства. Несмотря на то что редкие недовольные слушатели все же покидали зал "Бастилии", не дождавшись окончания новой оперы, его музыка - это совсем не больно, а напротив, приятно. Пинчер работает не с музыкальным языком (как это делали его предшественники), не со стилями и контекстами (как это больше распространено у нас), а с музыкальным пространством, его объемами, формами, соприкосновениями и перетеканиями. Это своего рода дизайн музыкального пространства, поражающий красотой, технологичностью и комфортом.

Вполне подходит к такой эстетике и название его оперы - "Последнее пространство". Первое, что в ней заметно, это устроенный композитором эффект Dolby Surround - на боковых балконах и в глубине сцены рассажены три виолончели, один контрабас и несколько ударников. Вообще-то она посвящена поэту Артюру Рембо, его поэзии и жизни. Это было довольно смело со стороны немца Пинчера - браться за один из самых дорогих французскому сердцу мифов. Но откомментирован там этот миф предельно абстрактно. Это скорее не очередное исследование жизни и творчества, а лишь красивое и ненавязчивое их эхо.

В опере (к которой Пинчер сочинил не только музыку, но и либретто) нет ни имен, ни сюжета. Текстовые фрагменты взяты из стихов Рембо, его писем и дневников двух его сестер Витали и Изабель. Обе сестры в опере объединены в одну разговорную роль - "женщина" (Ан Бенан). Под "мужчиной" (Жан Саспорт) - еще одна роль, которую не поют, а только декламируют - подразумевается Джами, юноша из племени харари, с которым Рембо долго жил в Африке.

Все остальные участники представления уже совсем не имеют никакого отношения к конкретным людям. Это просто игра богатого воображения. Как ни странно, в мужском мире Рембо больше всего женщин - полтора десятка белых и одна негритянка, которой по ходу действия остальные устраивают довольно жестокую разборку (случайно или нет, но стоящий за пультом чернокожий дирижер Кваме Риян тоже намекает на африканскую тему в судьбе поэта).

В целом благодаря эффектным перемещениям женской массы по сцене опера больше напоминает балет (постановщик, сценограф и мастер по свету - Мишель Симон, хореограф - Рон Торнхил). Через весь спектакль проходит мотив буквы, знака, письма, книги. Женщины пишут на стенах мелом. На женщинах пишет своим лучом видеопроектор. Еще один мотив - раздвоения, точнее, размножествления. Женский крик переходит в звук фортепиано и скрипки, женские тени, отслаиваясь от своих носительниц, начинают с помощью современных технических средств свою жизнь. Все размыто и неуловимо. Рембо обижаться на Пинчера совершенно не за что.

Екатерина Бирюкова, izvestia.ru

реклама

вам может быть интересно

Площадь оперы Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Театры и фестивали

Опера Бастилии

просмотры: 2283



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть