«Андре Шенье» в Баварской опере

Ольга Борщёва, 14.12.2017 в 13:28

«Андре Шенье» в Баварской опере

Филипп Штёльцль, поставивший в Мюнхене оперу Джордано «Андре Шенье», в сопровождающем интервью будто бы даже оправдывается за то, что не модернизировал сюжет. С его точки зрения, вне конкретной локализации в пространстве и во времени оперу, в центре которой стоит поэт, гильотинированный якобинцами, понять невозможно.

Спектакль открывается «Марсельезой». Её, глумясь, поёт зловещий клоун-Гуинплен («Щеголь», Кевин Коннерс) как персонификация насилия и Террора. На плечи он набросил окровавленный республиканский флаг.

Чтобы показать, как история поэта и любовная драма вплетены в Большую историю, на сцене построили своеобразные леса. В отдельных ячейках на разных уровнях одновременно происходят разные, но так или иначе связанные события.

Вначале аристократы в розах и бантах помещаются на верхнем ярусе, смотрят пастораль. Потом они перемещаются вниз в казематы.

Подобные масштабные сценические конструкции всё же имеют свои недостатки: во время смены декораций с грохотом провалился «пол» одного из ярусов. Поскольку на сцене всё время и так было много людей, рабочие сцены, обследовавшие провал, зрительно не слишком мешали любовной встрече Андре Шенье и Мадлены де Куаньи.

Можно было ожидать, что большое количество постоянно действующих в различных точках лиц неизбежно рассеивает внимание, и такой многоплановый спектакль сложно воспринимать. Но режиссёр сработал талантливо, ему удалось найти устойчивый баланс между масштабностью событий и камерностью их переживания. Свой ценный вклад в воссоздание мироощущения того времени внесла и художница по костюмам Анке Винклер.

Хотелось, чтобы и музыкально спектакль был на том же высоком уровне, но, к сожалению, не хватало энергии и совершенства.

Достоинство звука, производимого оркестром под управлением Марко Армильято – в его телесности, что гармонировало с общим натурализмом постановки, дающей ощущение иной, отличной от нашей материальности XVIII века. Постоянно чувствовался тот способ и то усилие, которым этот звук извлекался.

У Йонаса Кауфмана (Андре Шенье) уже около шести месяцев проблемы с голосом, и целесообразность подобных вокально ограниченных выступлений представляется сомнительной. В салоне графини де Куаньи (Хелена Зубанович) он ведёт себя неуклюже, показывая, что чужой в этих кругах, хотя бутылочка и примиряет его на время с графиней.

Джордж Питен (Жерар) решил, видимо, на фоне Кауфмана чрезмерного не выделяться в лучшую сторону. Его персонаж, этот раскаявшийся барон Скарпиа, мог бы быть значительно более выразительным. Берси (Рэйчел Уилсон), служанка Мадлены, не без удовольствия обретается после революции в борделе.

Спектакль в целом держался на Ане Хартерос (Мадлена), утонченно-трогательной, эмоционально открытой, естественной и очень красивой.

Уже не первый раз я смотрю спектакль, где кого-то казнят на гильотине. И каждый раз вне зависимости от того, показывают ли эту казнь предельно реалистически, как это было в «Андре Шенье», или метафорически, как в гамбургской постановке оперы Пуленка «Диалоги кармелиток», – это небольшое потрясение. Можно представить, что публичная казнь в своё время была представлением, с которым по силе воздействия на зрителей мало что могло соперничать.

Премьера — 12 марта 2017 года
Рецензируемый спектакль — 5 декабря 2017

Фото: Wilfried Hösl. Фотографии предоставлены Баварской оперой

реклама

вам может быть интересно

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Театры и фестивали

Баварская государственная опера

Персоналии

Умберто Джордано, Йонас Кауфман, Аня Хартерос

Произведения

Андре Шенье

просмотры: 2933



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть