Барочные приключения в Бремене: интервью с участниками спектакля «Королева фей»

Ольга Борщёва, 01.08.2017 в 14:31

Фото Ольги Борщёвой

Послушав semi-оперу Пёрселла «Королева фей» в Бремене, я сидела на единственной ступеньке театрального крыльца и смотрела на дождь. Вскоре появились английский контртенор Джон Латтимор и немецкий баритон Биргер Радде, только что блестяще разыгравшие в «Королеве» сцену под условным названием «Влюблённый ковбой». Ничего не оставалось, как взять у них блиц-интервью.

— Первый вопрос для Джона. Как ты открыл в себе контртенора?

— В школе я пел в хоре мальчиков. Когда голос начал ломаться, долго пытался держать это событие в секрете и пел фальцетом (показывает, как), чтобы остаться в хоре. Потом кто-то сказал, что у меня сейчас – контртенор. Постепенно голос становился сильнее, и теперь я чувствую себя по-настоящему комфортно в своём диапазоне.

— Ты поёшь, в основном, в барочных операх?

— Также современную музыку. Например, я пел в опере Бенджамина Тасси «Анатомия меланхолии» по книге Роберта Бёртона. Или участвовал в исполнении оперы-оратории американского композитора Джона Адамса «Евангелие от Другой Марии».

— Биргер, представь себя, пожалуйста, как оперного артиста.

— Я изучал классическое оперное пение в Лейпциге и Дрездене, также в Йельском университете в США. Исполнял много старой немецкой музыки: Баха, Телемана, Генделя. На русскую тему – пел Евгения Онегина в Веймаре. Два года назад исполнял в Театре Хофа главную партию в опере Берга «Воццек». Но для меня Воццек – это слишком драматично, чересчур высокое напряжение. Мне ближе бельканто, Моцарт, итальянский репертуар. Начиная с этого сезона, я – в труппе Бременской оперы, и пою здесь всё, что предлагают, начиная от барокко и заканчивая современной музыкой.

— Что вы скажете об особенностях музыки Пёрселла в «Королеве фей»?

Радде: — Нельзя сказать, что «Королева фей» – настоящая опера в классическом смысле, речь, скорее, о развлекательном сочинении. По моему личному мнению, здесь музыка не всегда достигает глубины и качества, присущих другим произведениям Пёрселла. Что касается непосредственно моей партии, для меня она достаточно низкая. Мой голос – баритон, а не бас. Барочные композиторы в принципе не писали для баритона, в ходу были тенор, альт, бас, голоса кастратов.

Латтимор: — Моя партия для меня тоже низкая, хотя мой голос в принципе низкий, альтовый. Я пою в этой опере практически также низко, как разговариваю. В больших оперных театрах, где нужно давать больше звука, дирижёры часто ставят на эту роль теноров.

— Вопрос для Джона. Часто ли ты выступаешь в амплуа травести?

— Например, когда пел кормилицу Нутриче в опере Монтеверди «Коронация Поппеи», тоже надевал платье. Мои роли всегда немного печальные. Что делать, герой на коне – персонаж не для контртенора.

— Но здесь, в «Королеве», была ковбойская лошадь.

Латтимор: — Ах да, точно, мы сидим в седле. Незабываемо.

Радде: — Не показалась ли тебе из зала эта сцена несколько порнографической?

— Пожалуй, налёт поверхностной порнографии там присутствовал. Но настроение было отличное.

Радде. — Мы спорили об этом во время репетиций. Ощущалась опасность, что будет вульгарно.

Латтимор: — Мы пытаемся играть эту сцену как можно более правдиво. Это – потаённое желание моего персонажа, таковы его мечты о любви. И он пытается их воплотить.

Радде: — Наверное, эта искренность и создаёт атмосферу. Пусть немножко пошло, но люди имеют право иметь и такие желания. Поэтому мы пытаемся играть искренне.

— Как вы находите эту постановку «Королевы фей» в целом? В ней столько всего отвлекает от пения…

Латтимор: — Было непросто. Я сорок пять минут должен просто лежать на сцене, потом приходит мой партнёр – ковбой, и нужно вставать и петь.

Радде: — Бременская опера – режиссёрский театр. Акцент, соответственно, стоит на режиссёрской работе, а не на певцах, которые стоят и красиво поют.

— Что вам нравится этой постановке?

Латтимор: — Я нахожу уровень исполнения хорошим и даже впечатляющим. Было приятно работать с оркестром и с исполнителями. Хорошее пение, красивые образы. Много чувственного, сенсорного опыта. Как во сне. Видеопроекции мне тоже нравятся.

Радде: — Мне нравится сценическое и световое оформление, видеопроекции. В целом, выглядит хорошо и современно. Но это, конечно – дело вкуса. Нравится также основная идея постановки – Институт сновидений как место, где исполняются вытесненные желания, пусть это и не так точно отвечает оригиналу Шекспира. Можно было бы лучше разработать мизансцены, проработать детали. Режиссёр Роберт Ленигер – видеохудожник, поэтому он так сконцентрирован на визуальной составляющей. Мне также было интересно сотрудничать с драматическими актёрами. Работа на сцене предстаёт в новом свете, фиксируешься не только на голосе, открываются новые перспективы. Нельзя сказать, что эта постановка «Королевы» совершенна. Гениальный, революционный спектакль? Нет. Но это было прекрасное время, когда мы по-настоящему творчески работали вместе с актёрами и танцорами. Опыт, который редко удаётся получить, выступая исключительно в оперных спектаклях.

Фото Ольги Борщёвой

реклама

вам может быть интересно

Не словом единым… Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

интервью

Раздел

опера

Персоналии

Генри Пёрселл

просмотры: 1081



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть