Русские страсти по-скандинавски

Опера «Леди Макбет Мценского уезда» прозвучала в Хельсинки

Нора Потапова, 09.02.2017 в 19:01

Катерина — Светлана Создателева

Маленький норвежский остров, оторванный от материка. Вся жизнь заточена под рыбный промысел. Рыба, водка, секс — вот весь набор интересов. И живёт на этом острове молодая полнокровная женщина в замужестве с никчёмным мужиком, сыном владельца промысла.

В пронзительно-тоскливом одиночестве стоит на берегу и смотрит пустыми глазами вдаль.

А потом ради сильного красивого самца совершает три убийства и гибнет сама.

Дмитрий Шостакович, «Леди Макбет Мценского уезда» в Финской национальной опере.

И, как ни странно, всё сошлось.

Хельсинский спектакль — копродукция с оперным театром Осло, где премьера уже состоялась. В Хельсинки показ был приурочен к началу юбилейного года — столетию государственной независимости Финляндии. Постановка русской оперы, и при том, помимо её особых художественных достоинств, произведения советского композитора — своеобразная дань благодарности, так как

свою независимость финны получили из рук советской власти.

Другое дело, что было потом, в 1939; но факты — вещь упрямая, тем более что и финский язык стал государственным с подачи русского царя Александра II, когда Финляндия организовалась как государство.

Место действия спектакля определило сотрудничество с Норвегией и холодный морской колорит, родной финнам. Такое решение было ещё и счастливой возможностью избежать неловких подделок под русский купеческий быт.

Наша публика — говорят финны — гораздо легче воспримет Шостаковича в понятной и привычной для неё северной атмосфере. А поскольку музыкальный язык Шостаковича космополитичен в высоком значении этого понятия, то всё происходящее, поданное с надлежащим мастерством, ничуть с этим языком в противоречие не пришло.

Сценографический образ спектакля — аскетизм островной жизни:

камни, буквально заваленные огромными рыбинами с открытыми ртами, словно жадно ловящими последние капли влаги; примитивистская лаконичность деревянного дома, от которого по ходу действия остаётся всё меньше стен, а к последнему акту — лишь пустая площадка.

Очень точно выверен свет: луч, скользя по скосу крыши, словно продолжает её, прикрывая часть сценического пространства тёмным крылом. В другом случае косые лучи с разных сторон выбирают то, что в данный момент акцентируется, и красиво поставленный акцент этот произрастает, как правило, из звучания партитуры.

Общая цветовая гамма спектакля — мрачноватая свинцово-серая с одиноким вкраплением звонкого голубого пятна — куртки Катерины, наброшенной на белое платье-рубаху.

И ещё цвет запёкшейся крови странных «мундиров» фантасмагорического духового ансамбля, о котором речь впереди. Но ощущения давящей темноты сценическая картинка не оставляет, поскольку всё нужное умело подсвечено, прекрасно видно и красиво в этой своеобразной, подчас антиэстетичной стилистике.

При своей графичной скупости спектакль очень музыкален, взаимодействуя на контрасте с колористической насыщенностью, а иногда просто экстатичной мощью оркестра.

Духовую группу партитуры Шостаковича норвежский режиссёр Оле Андерс Тандберг вычленяет в особый зрительно-слуховой и цветовой образ некоего зловещего ансамбля, который — и кошмары Катерины, и трубы Страшного суда, и гротескный военный оркестр неведомо какой армии, где мужчины, откровенно переодетые в юбки (Шотландия?) снабжены женскими блондинистыми париками. И вдруг рождается ассоциация: шекспировско-вердиевские ведьмы в «Макбете»!

Издёвка и всезнание, торжество и сладострастное соучастие.

В спектакле этот объёмный ассоциативный образ бьёт в самую точку партитуры первой авторской редакции, где всё на эмоциональном пределе, сильно, дерзко до эксцентричности: и жестокость убийства, и экстаз вожделения, и ненависть, и издёвка.

Гротескно-зловещий духовой оркестр преследует Катерину, словно поджидая за углом её следующий шаг и как-то мгновенно втягиваясь на сцену к моменту своего музыкального вступления. На фоне почти натуралистичности происходящего это какой-то мощный прорыв в инфернальность.

Спектакль вообще интересно сочетает скупой бытовизм, временами доведённый до грубого натурализма, гротеск, налёт сюра и элементы откровенного эпатажа с настоящим драматизмом, редкими, но сильными моментами щемящей лирики и выходами на серьёзные общечеловеческие обобщения.

Мастерский соратник режиссёра в этом — дирижёр Олег Каэтани. Интонационно-колористическая проработка партитуры тщательна,

характер звучания чутко следует не только авторскому тексту, но и степени остроты происходящего на сцене.

Абсолютным контрастом в спектакле смотрится сцена в участке, резко отгороженная от островной вселенной глухим «железным занавесом». Она и у Шостаковича подчёркнуто гротескна, а здесь это просто пародия. Стражи порядка являются с гладильными досками и утюгами, без штанов в нижнем белье, и в организованном порядке пытаются гладить свои брюки, недвусмысленно подключив электроприбор к генератору в собственных трусах.

Вообще, сексуальная озабоченность в спектакле несколько зашкаливает. Насилуют или пытаются насиловать все и всех: Аксинью, Катерину в момент ареста, друг друга в хоровых сценах.

Скандинавская Катерина русской певицы Светланы Создателевой далека от героини второй редакции оперы. Может быть, вокальная партия её и не так уж сильно рознится с вариантом 1956 года, но образ куда противоречивее. Озлобленная тоской одиночества, эта Катерина с самого начала вызывающе похотлива.

Борис Тимофеевич — Александр Телига, отвратительный вездесущий надсмотрщик, вечно таскающий за хвост пару рыбин (похоже, такой же импотент, как и его сын) — постоянная угроза и раздражитель для Катерины. Она со сладострастной ненавистью дразнит свёкра голыми бёдрами и зазывными позами, её озлобление и неудовлетворённое желание безмерны. Как и страсть к статному, наглому, по-мужски сильному Сергею Алексея Косырева.

Катерина одержима вожделением с такой же неотвратимой силой, как и шекспировская Леди Макбет — жаждой власти.

И если человеческая душа вердиевской героини прорывается лишь в предсмертном безумии, мягкая женственность Катерины Шостаковича проявлена в спектакле эпизодом после жестокой порки Сергея и яростной расправы с Борисом Тимофеевичем: Катерина скорбно обмывает кровоточащую спину любовника, бережно, как ребёнка прижимает его к себе. Такая вот Pieta. Этот эпизод приоткрывает в героине почти материнскую нежность, о которой рассказывает мизансцена и оркестровое интермеццо.

Далее действие плавно перетекает в спальню. И хотя никакой кровати нет, а всё происходит на тех же камнях, покрытых рыбинами, и поливает спину возлюбленного Катерина из обычного бытового шланга, она вдруг раскрывается в своей любви и женственности как цветок, выросший на крови.

В эпизоде убийства Зиновия Борисовича и в сцене роковой свадьбы к ней снова вернётся жёсткость и одержимость,

а в последнем акте это будет истеричная страсть и отчаянье, зверская хватка и мрачная решимость, выраженная голосом, пластикой и актёрской экспрессивностью.

Героиня этого спектакля живёт ненавистью и уничтожающей страстью. А умрёт, как и её последняя обидчица-жертва Сонетка, подобно выброшенным на камни рыбам, и только скорбная песня старого каторжника да пластичные линии тела лежащей у самой кромки погибшей героини под затухающие звуки оркестра пробудят ощущение катарсиса, и то лишь намёком…

Борис Тимофеевич — Александр Телига

Принятая в мире артистическая миграция расширяет свои рамки. Теперь не только общепризнанные Виолетты, Манрико, Кармен, но и Катерины, Борисы Тимофеевичи, Сергеи перелетают из страны в страну.

Двое из главных певцов-актёров — москвичи,

геликоновцы, не раз спевшие свои партии в спектаклях Европы, третий — украинский оперный артист, тоже утвердивший себя в роли Бориса Тимофеевича на многих сценах. Грамотная режиссура в таких случаях впетости-вжитости материала способна добивается высоких результатов.

Русскоязычные певцы в этом спектакле все отменного качества, не уступает им остро-характерный, забитый, злобный Зиновий Борисович (Мика Похьонен) и весь ансамбль артистов финской оперы.

Прекрасен в своей безукоризненной слаженности, качестве звучания и артистичности хор хельсинской оперы — равноправный участник цельного и сильного спектакля.

Фото предоставлены пресс-службой Финской национальной оперы

реклама

вам может быть интересно

Баренбойм зовет на баррикады Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

рецензии

Раздел

опера

Персоналии

Дмитрий Шостакович

Произведения

Леди Макбет Мценского уезда

просмотры: 1597



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть