Нанотехнология романтизма

На концерте Вазгена Вартаняна в БЗК

Юрий Алябов, 24.04.2014 в 17:38

Вазген Вартанян в БЗК

22 апреля в Большом зале Московской консерватории состоялся концерт пианиста Вазгена Вартаняна.

Быть музыкантом сегодня — дело непростое. И даже не потому, что усилиями современных технологий и медийных средств создается иллюзия, что это совсем не сложно и доступно каждому — поэтому количество певцов и композиторов превышает все разумные пределы. Правда, это касается в большей степени легкого жанра. В академической сфере дела идут не легче. Особенно в таком популярном жанре, как фортепианное исполнительство.

Как заметил когда-то Гергиев, представляя известного китайского пианиста Ланг-Ланга — «В Китае около 30-ти миллионов (!) пианистов — и все мечтают стать Ланг-Лангами». А кроме Китая ведь есть еще Европа, обе Америки, Азия, Австралия, Россия, наконец.

Как в этом море талантливых, обученных, трудолюбивых конкурентов найти свой заветный путь к успеху?

Однозначного ответа нет, поскольку, кроме очевидных вещей — таланта, трудолюбия, причем часто самоотверженного, на грани фанатизма, хорошего педагога, импресарио и массы других столь же необходимых составляющих — никто не отменял и известной доли везения. Так или иначе, слушая того или иного исполнителя, при определенном опыте и квалификации достаточно быстро можно определить: какого из вышеупомянутых компонентов в судьбе артиста больше, а какого — меньше. Поэтому мне и интересно было применить подобный анализ к выступлению Вазгена Вартаняна, которого настоятельно рекомендовали послушать коллеги.

Предварительный информационный скрининг творчества Вартаняна, как и ожидалось, ничего толком не дал. Отзывы от истерически-восторженных (гений, волшебник и маг, гипнотизирующий зал) до обесценивающе-язвительных (пустой эпатаж, дешевая экзальтация и трескотня).

Вазген Вартанян в БЗК

«Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам» — и вот я в Большом зале консерватории. У входа достаточно много народу, но лишний билет и не спрашивают, и не предлагают —

становится ясно, что у пианиста достаточно много своей публики, которая обо всем позаботилась заранее.

Войдя в зал, первое, на что обращаешь внимание — настройщик, до последней секунды терзающий стоящий посреди сцены «Стейнвей». Но вот он завершает свои пассы, и, после небольшой паузы, на сцену выходит Вазген Вартанян. Смотрю на него и понимаю, почему на концерте такое подозрительно большое количество девушек и молодых женщин специфической внешности — ярко накрашенные «ботоксные» губы, сапоги «стрейч» выше колен на длинном каблуке, короткие юбки, распущенные волосы — этакие городские секси-вамп. А что удивляться, если

внешность сегодня для артиста — это скрытый, а иногда и явный капитал, и капитала этого у Вартаняна достаточно.

Гламурный мачо, чем-то похожий на недавно выступавшего здесь же Кауфмана — стройная, атлетическая фигура, тонкие черты лица и рассеянно-отрешенный вид. Причем, все это не прячется, как у Кауфмана под бесформенным фраком, а ненавязчиво подчеркивается облегающими брюками и рубашкой. Все удобно и функционально и при этом в меру эротично. Что поделать — такие времена — на дворе 21-й век, приходится играть по правилам жесткой конкуренции и использовать любое преимущество. А на вышеупомянутый дамский контингент это действует, как наркотики нового поколения — мгновенно и навсегда.

Вазген Вартанян в БЗК

Что почувствовалось сразу — это атмосфера уважения на некотором расстоянии.

Артист пригласил к себе гостей, но хозяин здесь — он, и будет делать то и так, как считает нужным. И гости, из уважения к хозяину, согласны принять эти правила.

Вазген долго сидел перед роялем, не притрагиваясь к клавиатуре, ловя какие-то только ему ведомые флюиды. А в это время в зал заходили зрители, открывались и закрывались двери... Как пианист, не видя зала, почувствовал момент, когда возникло неустойчивое равновесие между желанием поторопить артиста аплодисментами и боязнью нарушить магию вмиг наступившей тишины? Именно в этот момент упала в пространство первая нота — густая октавная до-диез в басу — и после паузы полилась мелодия, заискрилась фактура шопеновской «Баркаролы».

Определить этот момент — удел избранных, здесь одного опыта и интуиции недостаточно.

Поначалу показалось, что для Шопена всё как-то тяжеловато и мрачновато — густой, плотный звук скорее ближе к Бетховену. Но резкого внутреннего протеста «нет, не хочу слушать» — не было. Был скорее интерес: а что же дальше?

И здесь мы подходим к тому главному, что люди ищут в искусстве — индивидуальность. Причем не как самоцель, а оправданная и доказанная.

Вазген Вартанян в БЗК

Как поступают большие педагоги и артисты? Они не говорят — «Так нельзя!» Они говорят — «Ты хочешь так — давай, убеди меня!» И, если получается убедить, — всё, значит индивидуальность состоялась. Это и произошло с «Баркаролой».

Звук постепенно становился все светлей, пассажи — все легче, морденты, форшлаги и трели — все изысканней.

И вот, незадолго до коды, — настоящий Шопен, блестящий, сверкающий пассажами через всю клавиатуру, но при этом легкий, упругий, свежий. Значит, может и так... Но вот реприза — и снова темнеет колорит, уходит радостная звонкость, звук становится более матовым, настроение — нет, не мрачным — более философским. Значит, всё было сделано сознательно, значит, так музыкант понимает это сочинение и делится своим пониманием со слушателями. Меня он убедил...

Немного забегая вперед, можно с определенной долей натяжки сказать, что концерт был выстроен в форме четырехчастного сонатно-симфонического цикла. И, как обычно в таких построениях, основная лирико-философская нагрузка ложится на Анданте, так и здесь, в роли второй части выступила си-минорная «фаустовская» соната Листа.

Вазген Вартанян в БЗК

Главным козырем в прочтении этого очень непростого для понимания и исполнения сочинения являются паузы. Именно они формируют тот темпоритм, тот эмоциональный накал, на который наслаивается всё остальное — блестящий пианизм, виртуозная техника, игра тембровыми красками и динамикой.

Кстати, что касается собственно пианистической техники, виртуозного владения инструментом — то тут даже самые придирчивые критики единодушны — у Вартаняна нет с этим никаких проблем.

Более того, кажется, чем технически сложнее фрагмент, тем легче он исполняется. Особенно эффектны у пианиста длинные виртуозные пассажи на пиано и пианиссимо — когда, несмотря на минимальную громкость, слышна каждая нота.

Сонату Листа Вартанян решил как большое оркестровое полотно. Причем в его интерпретации это скорее концерт для фортепиано с оркестром, где чисто пианистические участки чередуются с медными духовыми, теплыми струнными или холодноватыми деревянными. Очень любопытны были трели в разных местах сонаты. То они звучали матово, как у кларнетов или альтовых флейт, то звонко и даже порой резковато — как у пикколо.

Прекрасно звучали кантиленные места — красивым певучим звуком, прозрачно и светло.

Очень неблагодарное дело — пытаться подогнать под исполняемую музыку образную сферу — уж больно субъективное это дело. Это только кондовые музыковеды — мастера на такие выкрутасы. Для слушателя же важно — общий эмоциональный настрой, глубина. А с этим, похоже, было все в порядке — посыл, заложенный автором, через века достиг своего адресата в этот вечер.

Вазген Вартанян в БЗК

После антракта народу в зале прибавилось, да и «ботоксных» дам стало больше (откуда только появились?). А на сцене снова появился настройщик. (Могу себе представить, что чувствовал Рихтер и его коллеги, когда гастролировали по провинциальным городам Советского Союза, где рояли не настраивались неделями.)

В качестве скерцо Вартанян предложил «Танцы Давидсбюндлеров» Шумана — виртуозную шутку гения, своеобразный «прикол» молодого композитора по отношению к самому себе, ну и, частично, к близкому окружению.

Здесь рояль заиграл уже другими красками, где было место и иронии, и томной лирике, и явному сарказму, и светлой грусти — 18 номеров на любой вкус.

Ну и, наконец, финал — вариации на тему Паганини Брамса. Не менее виртуозная вещь, чем все остальные, только исполненная так, что виртуозность стала еще более заметной — ярко, где-то даже агрессивно. В результате — овации разогретого зала, многочисленные вызовы.

С одной стороны, артист не мог не отблагодарить слушателей и не подарить им два биса, с другой — достаточно четко и недвусмысленно показать на правах хозяина — ребята, пора и честь знать. И благодарные зрители без всяких обид и претензий покидали зал, за кулисами было столпотворение земляков, друзей и знакомых, а в кулуарах дама и мужчина явно преподавательского вида снисходительно обменивались мнениями — «Нет, ну инструментом он, конечно, владеет...»

Автор фото — Шухрат Юлдашев

реклама

вам может быть интересно

Дети поют большую музыку Классическая музыка
Противоречивый Мусоргский Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

классическая музыка

Театры и фестивали

Большой зал Московской консерватории

Персоналии

Вазген Вартанян

просмотры: 4930



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть