Джон Лилл: «Музыку планомерно разрушают»

Анна Ефанова, 20.12.2013 в 16:32

Джон Лилл

8 декабря в Московском международном Доме музыки завершился фестиваль «Владимир Спиваков приглашает». В этом году он был впервые посвящен памятной дате — 10-летию Национального филармонического оркестра России. Под занавес марафона длиной в полтора месяца все концерты Бетховена исполнил английский пианист Джон Лилл и коллектив-юбиляр под руководством маэстро Спивакова. После своего выступления сэр Лилл ответил на вопросы корреспондента Belcanto.ru.

— Почему Вы решили повторить программу, которую играли пять лет назад на столичном концерте?

— Мне предложил ее исполнить Владимир Спиваков, и я не смог отказать. Оркестра и дирижера лучше представить себе невозможно: они даже на подсознательном уровне чувствуют то, как я хочу сыграть. Мы можем ни о чем не договариваться на репетициях и быть точными и естественными во время выступления. Концерты Бетховена — настолько великие сочинения, что их играть для меня большое удовольствие, несмотря на существование дисков (я записал бетховенские концерты дважды: последний раз в 1999-м году).

— Ваши интерпретации изменились?

— Они схожи с тем, что я делал раньше, но имеют незначительные отличия. После московских репетиций говорили, что я стал играть лучше. Не мне судить — хочу быть честным музыкантом и доставлять удовольствие людям: вот и всё.

— От чего зависит качество исполнения?

— От опыта, жизненных обстоятельств. Каждый концерт — новый урок для меня. Я узнаю больше из собственных ощущений от выступлений, чем из статей и рецензий. Периодически вмешиваюсь в музыку и совершаю в ней революции: меняю то, что кажется ложью, добавляю новые впечатления и свое отношение к ним.

— Вам нравится записывать сочинения Бетховена?

— Могу прожить без записей, но понимаю, что их нужно делать: не все, кто хочет, могут прийти на концерт. На выступлении в зале, когда я играю, мысли приходят внезапно: что-то отличается в стиле и подходе — более свободно — менее свободно, быстрее — медленнее, но без резких движений, органично — может, так и должно быть?

— Знаю, что свои записи Вы не любите. Почему?

— Я никогда не играю одно сочинение одинаково дважды. Звучание зависит от ощущений и времени суток, а диск можно прокрутить еще раз и будет точно так же каждый раз. Я бы хотел сделать десять записей в разное время суток. Лучше меньше, чем больше: это были бы разные восприятия произведений, которые приятно переслушать и кому-то показать.

— Какой компакт-диск Вы запишете в ближайшее время?

— Этюды Скрябина — я их недавно освоил с удовольствием. Пока это только идея, но очень хочется скорее приступить к реализации. Надеюсь, что получится. Хотя этюды сложно исполнить на достойном уровне, я решил рискнуть.

— Часто пианисты играют музыку композиторов, характеры которых с ними схожи. Чем Вы похожи на Бетховена?

— Как и я, он немного глуховат (смеется). Боролся за жизнь: в музыкальном мире невозможно быть обывателем и чувствовать себя защищенным. Думаю, нам было бы интересно встретиться друг с другом. Жаль, что мы лично не знакомы: легко смогли бы найти общий язык (смеется).

— Правда, что каждый бетховенский концерт Вы будто создаете вместе с композитором?

— Конечно. Я всегда чувствую его поддержку, словно он помогает мне, желает, чтобы удалось задуманное. Вместе с тем, между нами возникает сознательное ограничение: чем больше ты встречаешься, тем больше узнаешь человека и от него отдаляешься. Иногда вспоминаешь прежний опыт общения, берешь на вооружение свои переживания. Эти ощущения очень сильные, они невероятно познавательны для меня — помогают понять других.

— Какую литературу предпочитаете читать о творчестве Бетховена?

— Всё, что выходит из печати. Хотя, в действительности, чтобы оценивать музыку, о композиторском стиле ничего не нужно знать. Когда ты сам исполнитель, то не в состоянии судить композиторов адекватно. Искать ключи от дома нужно в своем доме, но никак не в чужой квартире или квартире соседа. Пусть даже он и самый лучший, живет рядом с тобой, например.

Музыка — это другой мир, который скрыт от нас, как и создающие ее гении композиторов. Ты не должен судить их, потому что у тебя не получится это сделать хорошо. Как можно достоверно рассказать о том, что находится от тебя на большой дистанции? Единственное, что возможно — превратить мир музыки в мир разговоров о ней.

— Вы были любимым пианистом английской королевы-матери. Вас критикует королевская чета сегодня?

— Не думаю, что королева — лучший фортепианный критик. Мне кажется, что принц Чарльз музыкален. Наверное, он расширил свои интересы в сфере музыке из-за нее. Я видел его издалека, но ощущал огромное влияние личности. Было приятно, что он меня слушал, хотя точной реакции не знаю: надеюсь, что понравилось, и принц не пожалел о своём приходе на концерт.

— Музыка связана с политикой?

— К несчастью, да. На практике иначе быть не может. Устал, что музыку планомерно разрушают для получения прибыли от штучных пианистов разных стран. Она близка к действительности, поэтому из нее проще всего сделать оригинальные шоу и популярные проекты. С другой стороны, вы можете восхищаться поп-музыкой и вами будут восхищаться тоже. С композиторами, которые ее пишут, можно стать раритетом, подняться на вершину рейтинга, и это тоже нужно. В нашем деле очень важна судьба: куда и кого развернет.

— Трудно выживать настоящим пианистам?

— Значительно труднее, чем это было в прошлом. На той стороне Лондона, где я жил после окончания Второй мировой войны, денег почти не было. Но я имел гораздо больше возможностей для общения и разговора с симпатичными для меня людьми, которые много трудились и были настоящими пианистами. В отличие от тех, кто называется пианистами, но только отдаленно напоминает их сейчас. Мне жалко людей того времени, потому что успех в классической музыке при наличии соответствующих финансов мог быть гораздо большим, особенно в западных странах. Но я не мог им помочь — популярностью пользовались шоу. Сегодня бы смог, но упущенного времени не вернуть.

— Положительные изменения — утопия?

— Обнаружилось больше недостатков: деньги стали основой философии, что означает упадок и крах самих стран. Конечно, появился отклик — встать на ноги, подняться из культурных разрушений. Теперь нам нужно быть элитарными — делать что-то особенное, чтобы хоть как-то вклиниваться во временной контекст.

Только так появляется повод для зарабатывания денег и возможность, чтобы тебя скачивали на YouTube. Классическая музыка — не поп-музыка и не спорт, поэтому теперь мы должны учиться существовать заново.

Беседовала Анна Ефанова

реклама

вам может быть интересно

Трепет кожи Марсия Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

интервью

Раздел

классическая музыка

Персоналии

Джон Лилл

просмотры: 4538



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть