Прощание с PROMS 2012

Людмила Яблокова, 17.09.2012 в 13:22

Прощание с PROMS 2012

Два последних завершающих аккорда насыщенного знаменательными событиями лета 2012 пришлись на уикенд, 8 и 9 сентября: в Лондоне отыграл последнее представление грандиознейший музыкальный фестиваль — ВВС Proms 2012, а на следующий день незабываемом прощальным шоу, когда погас олимпийский огонь, — завершились Параолимпийские игры.

Не знаю, насколько Британии выгодны в финансовом отношении оказались эти празднования — а до этого были еще и пышные торжества по поводу Бриллиантового юбилея Королевы и три недели триумфальных Олимпийских Игр, но однозначно одно: многие годы эта страна не испытывала ничего подобного, а именно — гармонии физической и духовной всей нации. Сплочения, эмоционального подъема, человеколюбия. Когда люди потянулись друг к другу, и все вместе — к спорту, к музыке. Англичане предстали перед миром другими. А миллионы черных, желтых, белых людей с разных континентов, десятилетиями обладающие британскими паспортами, однако продолжавшими жить в прошлом, вдруг осознали, что они — британцы!

Но в отличие от Олимпиады, музыкальный Променад (ВВС Proms) в Лондоне идет каждое лето с конца девятнадцатого века — с середины июля до первой декады сентября. В этом году он был 118-м. Не знаю, что можно было придумать лучшего, чтобы напомнить миру о том, какой невероятной ценностью мы все обладаем: Ее Величество Классическая Музыка — спасибо, Proms! — доступна для всех! В том числе и для тех, у кого в кармане найдется всего лишь только 5 или 7 фунтов.

Концертный зал «Альберт-холл» в Лондоне

ВВС Proms — это 76 концертов, большинство которых проходит в знаменитом Королевском «Альберт-холле», вмещающем пять тысяч зрителей, и прилегающем к нему «Cadogan Hall». Но заключительный концерт — событие особенное. Около трехсот тысяч человек — в парках Уэльса, Шотландии, Ирландии и через дорогу от «Альберт-холла» в лондонском Гайд-парке — смотрели и слушали, и подпевали мальтийскому тенору Джозефу Каллейе три последних  песни — «You’ll never walk alone», «Rule, Britannia» и «Jerusalem», которыми традиционно заканчивается каждый Променад. А уж заключительный национальный гимн  «Боже, храни Королеву!» — поет, по-моему, вся Великобритания.

Мне лестно, когда тщательно изучив программу фестиваля, я осознаю, насколько внушителен вклад в мировую сокровищницу классической музыки русских композиторов и музыкантов. Хотя в этом году репертуар был несколько иным, не традиционным, и большинство концертов играли симфонические оркестры не привезенных национальностей — Берлинский, Русский, но из Шотландии, Уэльса. Этот Proms оказался более британским, как мне показалось, в то время как раньше задействован был весь мир.

Но, может быть, я не права, хотя бы потому, что дирижировал Proms 2012 чешский дирижер, теперь я уже могу написать бывший главный дирижер Симфонического оркестра ВВС, Йиржи Белоглавек. Это был его последний концерт в Лондоне. Знаете, что произошло дальше? В ответ на эти его слова — а весь концерт он вел сам, произнося с явным акцентом, по бумажке, скорее всего им же написанный текст (здесь обходятся без напыщенных гламурных девиц и подобных же им мужчин и заученных фраз), зал спел для него вторую по популярности, после «С днём рождения, тебя!», английскую песенку: «Он славный парень». Ее обычно поют, когда хотят поздравить человека с каким значительным событием — днем рождением, свадьбой. Это было очень мило и трогательно. Их, зрителей, никто не просил, не организовывал. Они спели то, что чувствовали.

Я должна сказать, что англичане во многом достойны уважения. Это народ толерантный, терпимый к иному образу жизни, поведению, обычаям, чувствам, мнениям, идеям, верованиям, акцентам других людей. Очень отзывчивый.

Свой первый Proms я простояла на балконе. Я была приглашена, но меня не предупредили, что у нас стоячие билеты. Тогда,  в первые минуты, я была страшно разочарована, а потом присмотрелась к соседям, облокотившимся на перила, почтенным, седым, интеллигентным и — притихла. Это был вечер русской классики.

Концертный зал «Альберт-холл» в Лондоне

Классическая музыка — это моя давняя любовь, первая любовь! Она проявилась так рано и так очевидно, что не заметить это было просто невозможно, но мои родители — шахтеры этого, увы, не заметили.

Когда передавали концерты классической музыки по телевизору,  я бросала все свои детские забавы, садилась под круглый стол, накрытый плотной скатертью с бахромой, и — замирала там.

Позже, в пять-шесть лет, из картонной коробки я сотворила себе «пианино», нарисовав карандашом черные и белые клавиши, и когда только объявляли концерт, я была уже под столом — или рядом — и самозабвенно «играла» на своем картонном пианино, покрываясь мурашками от нахлынувших эмоций и испытывая страшные наплывы счастья.

В 10 лет я нечаянно, даже не подозревая об этом, записала себя сама  в музыкальную школу.

В нашем поселковом шахтерском клубе я  часто меняла книжки в библиотеке. В тот день, в начале сентября, выйдя из библиотеки, я услышала в коридоре  музыку — кто-то играл за дверью. Я присела под дверью и... «замерла» по обыкновению. Я не знаю, сколько времени прошло, но дверь отворилась, оттуда  вышел мужчина и спросил:

— Что ты здесь делаешь?
— Слушаю музыку! — ответила я.
— Ты любишь музыку?
— Люблю!
— А хочешь научиться играть?
— Хочу, — отвечала я.

Он пригласил меня в класс, попросил меня повторить звуки, которые он брал на пианино. Потом сказал:

— У тебя есть слух…

Это был учитель по классу аккордеона.

Я много раз думала, что если бы это оказался учитель по классу фортепиано, может быть, моя жизнь была иной. В 17 лет, когда я уже получала аттестат зрелости, к нам домой пришли представители музыкальной школы, где я провела 7 лет. Они уговаривали моих родителей отправить меня в музыкальное училище. Но в то время я уже напечатала полстраницы своей первой статьи (о путешествии в Москву и в Минск по местам боевой славы) в городской газете формата «Правды» (была переполнена впечатлениями), получила свой первый гонорар (17 рублей), и в моей душе зародилась новая любовь — журналистика.

Перед Новым годом родителей вызвали в суд, там они узнали, что они не заплатили за четыре месяца обучения их дочери в музыкальной школе. Отец, вернувшись из города, тут же куда-то исчез, а вернулся с чьим-то аккордеоном. Посадил меня на стул, дал инструмент, сказал: «Играй». Я сыграла. Все-таки четыре месяца, два раза в неделю я ходила учиться игре на аккордеоне. А мне казалось, я ходила в кружок. Кружки ведь тогда были бесплатные.

На следующий день он купил мне мой, новенький аккордеон, и только спустя несколько лет — пианино. Но уже не мне — моя младшая сестра подросла. А мне казалось, она хотела стать балериной. Все мамины накидушки на подушки — такие ажурные, прозрачные — в итоге завершали свое существование, как ее балетные пачки.

Концертный зал «Альберт-холл» в Лондоне

Я не хочу останавливаться на репертуаре и программе концертов — их легко найти в интернете, но атмосфера в «Альберт-холле» — это то, о чем не прочитаешь в газетных или журнальных статьях. Конечно, как и на всякий концерт, билеты здесь покупаются чаще всего по интернету (наиболее популярные вечера распроданы за полгода) и, конечно же, в кассах. Но не об этих зрителях, которых уже заранее ждут места в ложах или в партере, или малоудобные, тесные — на галерке, идет речь.

О тех, кто приходит в «Альберт-холл» за несколько часов. Встает в живую очередь (без права купить лишние билеты для семьи, друзей, каждый покупает только для себя). Должна сказать, это необыкновенная публика, и самая благодарная, и это правильно, что они оказываются рядом со сценой, с оркестром.

Привычного партера в «Альберт-холле» нет. Во время театральных представлений это пространство, как правило, часть сцены (декорации «Аиды», например, были размещены именно здесь). Но во время концертов здесь стоят зрители. Тем, кому не хватит места в партере, поднимутся на балкон, где провела первый, но как оказалось, совсем не последний свой стоячий Proms я. Не потому, что я не могу купить полноценный билет. Балкон — огромнейший. Там много пространства, и в отличие от тесной галерки, где нет возможности даже сменить позицию ног, здесь можно погулять, посидеть, если повезет, и даже полежать: студенты, например, приходят сюда со своими йоговскими матрасиками. Кто мешает принести мне мое собственное ложе? Хотя намного приятнее оказаться в настоящей ложе, где к приходу зрителей накрыт незамысловатый стол — вино и нехитрая закуска.

Если обычно народ одевается довольно-таки демократично, то на последний концерт большинство из зрителей приходят в смокингах, а дамы — в нарядных платьях. Я не имею в виду тех, кто заплатил по сто фунтов и восседает в ложах и в партере. Хотя, что ж уж тут говорить — ложи тоже блистали! Как альтернатива — умопомрачительные наряды с национальной символикой. Это и пиджак от дизайнера, пошитый из британского флага, и разного рода шляпки и цилиндры, даже если и пластиковые, и своеобразное украшение вечернего элегантного наряда, в юбку которого искусно вплетен опять-таки британский флаг. На голове одного из любителей я увидела «шубку», которая обычно одевается на заварник, опять-таки в известном триколоре — белый, красный, синий.

Концертный зал «Альберт-холл» в Лондоне

Этот огромнейший, помпезный «Альберт-холл», в котором я не очень люблю слушать оперу — очень уж огромный, этот гигантский зал имеет и что-то притягательное, почти домашнее. Извинение этой помпезности, столь нехарактерной для английских монархов, есть только одно: это масштаб огромной любви и бесконечной печали королевы Виктории к умершему в 1861 году мужу, принцу Альберту. Это символ любви, это монументальное здание было воздвигнуто во имя любви. Но и этого ей показалось мало. Напротив, в Гайд-парке, она построила величественный монумент-мемориал принцу Альберту.

Но для музыкального фестиваля «Альбер-холл» — хорош. Потому что желающих слушать классику, к счастью, не уменьшается. И хотя много, очень много среди зрителей седовласых голов, но и молодежи — много!

Однажды я видела на вечернем представлении в соседних креслах пятилетнего мальчишку, ближе к концу уже порядком уставшего и периодически возлежавшего на коленях мамы и папы, но ... слушавшего — без сомнения! — Моцарта и Брамса. Его пальчики иногда повторяли мелодию, выстукивая ритм на папином колене. Кстати, семь тысяч детских билетов было продано в этом году.

В другой раз, возвращаясь домой, вместо прогулки к метро я решила вскочить в только что подошедшую 9-ку, и невольно обернулась на... весьма специфичный запах. За мной в автобус взошел лондонский бездомный. Я села направо, к миниатюрной японке, он — налево, пробравшись на свободное место к окну мимо старика, уже ехавшего до нас.

— Откуда ты? — вдруг спросил тот у бродяги.
— Proms, — ответил бомж и кивнул в сторону «Альберт-холла». — Каждый вечер.
— А теперь куда?
— Угол Гайд-парка, подземный переход…

Я никогда не видела более благодарной публики, как здесь, в «Альберт-холле». Каждое представление — долгие овации! Своего рода массовый экстаз пятитысячного зала, в основном практически всегда заполненного. Я всегда жду этого момента, наслаждаюсь каждой минутой, и мне всегда безумно жаль, когда все кончается и пора уходить.

Каждый Proms начинался объявлением того, сколько денег было собрано накануне на благотворительность, и по окончании концерта нам напоминали о пожертвовании. 92 тысячи фунтов стерлингов — это сумма на благотворительность от Proms 2012. Мне нечего добавить к этому!

Разве только — я точно знаю, где буду в пятницу, 12 июля 2013 года.

реклама

вам может быть интересно

Ярослав. Очень мудрый Классическая музыка
Рецепт его молодости Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

статьи

Раздел

культура

Театры и фестивали

Альберт-холл

просмотры: 3284



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть