Оперные солисты в мюзикле: авантюра не удалась

«Юнона и Авось» Рыбникова на «Золотой маске-2011»

Мария Жилкина, 10.03.2011 в 11:04

«Юнона и Авось» Рыбникова на «Золотой маске-2011»

В Москве продолжается конкурсный показ спектаклей театрального фестиваля «Золотая маска-2011». Ростовский государственный музыкальный театр, неоднократный участник «Золотой маски» прошлых сезонов, в этом году привез на фестиваль два спектакля в разных номинациях – «Князь Игорь» Бородина и «Юнона и Авось» Рыбникова. Последний заявлен как претендент на звание «Лучший спектакль» в номинации «Оперетта/мюзикл», но при этом аннотируется как «опера-мистерия», исполняется в авторской оркестровой версии и с оперными солистами в главных партиях (к слову сказать, часть солистов выступала в обоих номинированных спектаклях). Что получилось из подобного кросс-жанрового эксперимента, мы и попробуем сейчас проанализировать.

Но сначала некоторая предыстория вопроса. Разные источники по-разному объясняют происхождение слова «опера» в заглавии «Юноны и Авось» 30 лет назад: одни уверяют, что назвать свое произведение «современной оперой» авторов вынуждали подцензурные условия работы в СССР (хотя им хотелось бы лучше «рок-оперой» или «мюзиклом»), другие, напротив, усматривают здесь нечто концептуальное — недаром же потом, уже в перестройку, «Современной оперой» называлось производственно-творческое объединение при Союзе композиторов, которое возглавил Рыбников. Новую оркестровку «Юноны и Авось» композитор недавно сделал для фестиваля во Франции, и теперь эту авторскую версию взял на вооружение ростовский театральный коллектив, работающий одновременно в жанрах оперы, балета, оперетты и мюзикла. Что же касается вокала, то в этом все осталось на позициях «ленкомовской» версии, то есть с микрофонами, обработкой звука и различными звуковыми эффектами.

Номинированные на «Золотую маску» режиссер Константин Балакин и художник Степан Зограбян (кстати, уже получавший «Маску» в 1999 году за спектакль «Кармен» Вологодского молодежного театра) представили публике довольно странный продукт. Видимо, поддержание какого-то задуманного равновесия между цитатами из спектакля «Ленкома» и собственным видением относилось к числу главных задач, и в общем-то даже удалось, но результат смотрелся неестественно. Спектакль вышел не то чтобы провинциальным, а каким-то наивно-подростковым, с неловкими прямолинейными трактовками, так и не уложившимися в сколь-нибудь единое стилистическое решение. Все вперемешку – призраки, более похожие на спешившихся назгулов Толкиена, чем на какие-то русские или испанские образы, преувеличено реалистичный поп и хор в виде черных силуэтов в пальто и шляпах, как с пушкинских рукописей, одинаковые, как солдатики, карнавальные маски-танцоры, красавицы, лакеи, юнкера – все утонуло в кромешном дыму, давно вышедшем из моды на большой оперной сцене, но, оказывается, все еще актуальном в мюзикле (который, казалось бы, должен быть более технологичным и передовым). Удачные находки, вроде грандиозных аллегорических запертых дверей, соседствовали с банальностью типа маятника, отмеряющего на глазах истекающие секунды жизни героя. И сам замерзающий в Сибири Резанов, присыпаемый с потолка пошленьким снежком, в большей мере являл собой карикатуру на отступающего солдата наполеоновской армии, нежели походил на масштабную трагическую фигуру.

Режиссерский подход обнажил и проблемы текста Вознесенского, актуального 30 лет назад, когда Америка была чем-то вроде несбыточной мечты о других галактиках, но при этом в обоснованности притязаний «Российской Империи-тюрьмы» на любые доступные территории никто не сомневался. Впрочем, частенько микрофонный звук текст сильно размазывал, делал почти неразборчивым, его можно было скорее вспомнить, чем услышать со сцены, а для данного жанра это, вообще-то, проблема, поскольку простой русский зритель традиционно больше ценит в песне слова, чем музыку.

Не рядовая по сложности задача встала перед дирижером Алексеем Шакуро – на чужой сцене как-то урегулировать микрофонное пение солистов, состыковать живой оркестр и обширно используемую в спектакле крикливую инструментальную фонограмму (которая, впрочем, оказалась не самым громким элементом – гул моторов сценических вентиляторов перекрыл и ее). В целом, к самому оркестру на участках «традиционного» звука - претензий нет, за исключением громыхающей медной группы в сцене соблазнения, буквально превратившей свадьбу в похороны с оркестром. В остальном, дирижер провел свою линию грамотно и не без классического изящества, да и хор сработал достаточно добросовестно. При этом совсем не порадовали топорные переходы и склейки живого и обработанного звука, патологическая любовь звукорежиссеров к эхо-эффектам и зашкаливающие децибелы в динамиках. Вероятно, звук рассчитывали все-таки для зала нового здания Ростовского музтеатра (второго по величине в России), а не для уютного зала театра Станиславского.

От проблем со звукорежиссурой больше всех досталось, естественно, исполнителю роли Резанова. Номинант «Золотой маски» на лучшую мужскую роль в оперетте/мюзикле (а в мирной жизни - молодой перспективный певец, поющий классические партии для баритона) Дмитрий Аверин старался привнести в партию приемы академического вокала, очень органично слушался в «Романсе» и был достаточно убедителен в своих длинных трагически-философских монологах. К сожалению, визуально и артистически солисты оперы практически всегда проигрывают актерам драматической сцены, в случае же «Юноны» есть еще и риск стать жертвой сравнения с первыми исполнителями из «Ленкома». Аверин, в общем-то, попытался, как смог, перевести свои недостатки в плюс, представив отчаянного камергера не 40-летним многоопытным серцеедом, дипломатом и флотоводцем, а обычным молодым романтическим героем, эдаким «принцем из-за моря», но увы, до ожидаемого зрителем накала страстей несколько не дотянул.

Исполнительница партии Кончиты Татьяна Климова номинирована на лучшую женскую роль в оперетте/мюзикле. По сравнению с откровенно непопадающими в ноты «драматическими» Кончитами, ее пение, конечно, слушать приятнее, но ничего хорошего из академического музыкального театра в партию толком не попало. Плоский «белый» звук, натужные, скованные движения и какая-то вселенская усталость, безразличность и пассивность поведения – ради такого сомнительного «богатства» невесты, наверное, драться на дуэли, переплывать океан и умирать в Сибири не стали бы даже самые галантные кавалеры.

Весьма благоприятное впечатление произвел бас Юрий Алехин (лейтенант Хвостов). Он смог сохранить академические подходы к пению даже в условиях неакадемической звукорежиссуры, и при этом они совсем не казались неуместными, артист полностью остался в рамках композиторского и режиссерского замысла по игре.

Хотелось бы отметить и меццо-сопрано Элину Однороманенко. Номинантка «Золотой маски» в другом ростовском спектакле - опере «Князь Игорь» (партия Кончаковны), в рассматриваемом нами спектакле неплохо спела небольшое соло в финальном ансамбле, вполне достойно справившись и с микрофонной проблемой.

Молодые певцы тенор Сергей Сидоров (Федерико) и сопрано Юлия Щербакова (Богоматерь) взялись за достаточно трудные и размашистые по диапазону партии, справиться с которыми, в условиях вышеописанной ситуации с микрофонами, было непросто. Обоих, в известной мере, подвел не до конца пока оформившийся верхний регистр - Щербакова не всегда удерживалась интонационно (что тут же еще и дополнительно расплывалось от хорус-эффектов), а Сидоров и вовсе постоянно переходил на неоперный фальцет - но потенциал налицо, будем надеяться, что их профессиональное становление пройдет не только в «легком жанре».

В целом, к постановке осталось больше вопросов, чем ответов. На кого был рассчитан этот спектакль, мы так и не поняли. Может быть, на фанатов «Юноны и Авось», которые текст с музыкой и так знают наизусть, а всякое новое прочтение – в копилку материалов для сравнения, благо что не каждый день можно услышать давно любимые шлягеры в исполнении оперных солистов. Может, на подростков, впервые знакомящихся с музыкальным театром и закономерно начинающих с того, что уже не совсем детская сказка, но еще и не замысловатое вокально-драматическое действо повышенной сложности, как большинство нынешних оперных постановок. Может, на зрителей театра южного города (где публика всерьез надевает на спектакль вечерние наряды и готовится к выходу как к празднику), которым важно соответствие знаменитым «эталонным» театральным шедеврам. В любом случае, как бы нам не хотелось избежать плохих прогнозов, но большинству номинантов в этом спектакле «Золотая маска» угрожает разве что в порядке поощрения региональных театров со стороны жюри. И точнее всего качество постановки характеризуется афоризмом из текста спектакля: «Авантюра не удалась. За попытку спасибо».

реклама

вам может быть интересно

Превосходный дуэт Классическая музыка
Приключения духа летней ночью Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

рецензии

Раздел

опера

Театры и фестивали

Золотая Маска, Ростовский музыкальный театр

просмотры: 2775



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть