Хуан Диего Флорес: «Бельканто — мой океан»

Екатерина Беляева, 17.07.2008 в 12:57

Очередной россиниевский фестиваль пройдет в Пезаро с 9 по 23 августа. Открывает его знаменитый тенор Хуан Диего Флорес. В Пезаро он не просто дорогой заморский гость, он тут практически свой, совсем как сам Россини. В 1996 году Флорес влетел по замене в «Матильду ди Шабран» — спел большую партию. Двадцатитрехлетний перуанец так удачно выступил, что на следующее утро проснулся знаменитым. С тех пор все театры, и особенно лондонский Ковент Гарден, не мыслят постановок опер Россини без Флореса. Флорес даст концерт, составленный из россиниевских арий. В этом году он не будет распыляться — споет только из «Вильгельма Телля» и «Девы озера». В феврале у певца были проблемы с горлом (он проглотил рыбную кость), из-за которых отменился ряд важных спектаклей. В настоящий момент все более-менее в норме, но оперные СМИ волнуются. Флорес заверяет журналистов в том, что абсолютно здоров и в его намерения входит исполнение всех обязательств перед фестивалями. Мы предлагаем нашим читателям ту часть беседы с певцом, которая имеет отношение к исполнению опер Россини.

— Вы знали, что такое россиниевский фестиваль, вернее, осознавали его весомость тогда, в 1996 году?

— Ничего не осознавал — мне было 23 года, понимаете. Я только что свыкся с мыслью, что не буду, как планировал с детства, рок-певцом, что должен бросить гитару, на которой играл с шести лет. Я хорошо учился, усваивал материал не только для пения, но и вспомогательные дисциплины неплохо знал. Россини родился в Пезаро, Пуччини — в Лукке, Беллини — в Катании на Сицилии, Доницетти — в Бергамо. Несложно догадаться, что в этих городах могут учредить фестивали их имени. Я впервые оказался на таком помпезном и представительном фестивале Европы и сразу на месте оценил его значение.

— И вас оценили.

— Да, так получилось. Голос не подвел меня. Я тогда еще раз убедился, что голос — это не просто дар Божий, которым ты располагаешь. На рок-певца я много учился и манере бельканто много учился, и результат дали прежде всего усилия на университетской скамье. Хотя я часто говорю, что меня ведет голос, а не я его использую по своему усмотрению.

— Хотите сказать, что репертуар бельканто — не ваш выбор?

— В какой-то мере — не мой. Голос выбрал бельканто, а значит — Беллини, Россини и Доницетти, а не Вагнера, Верди и Пуччини. Тут все просто.

— Кого из вышеперечисленных композиторов любите больше? И еще: вас не расстраивает, что веристы или героика Верди, видимо, пройдут мимо?

— Пусть героика идет мимо, зато лирический репертуар Верди мне под силу. Я уже давно пою в «Фальстафе», вот спел Герцога в «Риголетто». Веристами не очень интересуюсь. На шутки про Вагнера не поддаюсь. А из моей тройки обожаю Беллини за то, что он так серьезен, Доницетти — изобретателен в комических сценах и суров в трагических, а Россини — за милые повторы и узнаваемость мелодий. Россини популярнее своих коллег, так как написал нетленку — «Севильского цирюльника», но я бы не сказал, что люблю его за это больше других. Трудный вопрос. Бельканто — мой океан, и я в нем с удовольствием купаюсь.

— Вас не смущает, когда режиссеры предлагают авангардные интерпретации опер, в данном случае опер Россини, Доницетти и Беллини, ваших любимых?

— Меня ничего не смущает, если музыку не трогают. Но в случае с Беллини авангардистам дает отпор сам композитор: у них редко получается что-нибудь осовременить. Доницетти податлив, и я люблю, когда «Любовный напиток» или «Дочь полка» переносятся в другое время. Но «исторический» Доницетти как-то не смотрится под соусом авангарда. Другое дело — Россини, этот любил посмеяться над собой и над другими, так что раздолье для интерпретаторов большое. Я участвовал в массе постмодернистских «Золушек» и «Цирюльников». Большинство этих постановок мне было по душе. Выделю работу Моше Ляйзера в Ковент Гардене — очень симпатичная «Золушка». Но, по-моему, вы спрашиваете о другом, о возможности и смысле социализации опер Россини — Беллини. Думаю, что моим «трем китам» бельканто это не подходит. Они не поддадутся, так как создавались в расчете на сверхтехничные голосовые связки певцов того времени — имели больше отношения к технике вокала. Не были барометрами времени, что ли.

— Что значит выражение — провалиться в опере бельканто? Не взять нужные высокие ноты, сорвать фиоритуры, сфальшивить? Или эти недостатки легко возмещаются хорошей актерской игрой?

— Все наоборот. Отсутствие игры возмещается роскошной техникой. Не уверен, что во времена Россини вообще нужно было играть. А провал исполнителя бельканто однозначно связан с невзятыми нотами, сиплыми верхами и слабой техникой.

— Почему вы ездите в Пезаро каждый год? Потому что считаете, что россиниевский фестиваль подходит россиниевскому тенору?

— Красивая формулировка. С Пезаро меня связывает какая-то добрая ниточка, ведущая к началу моего успеха. Еще чувствую, что погружаюсь здесь в правильную, настоящую атмосферу Россини. Заряда хватает ровно на год. Поэтому возвращаюсь. На самом деле — просто хороший фестиваль с интересными дирижерами, спокойными постановщиками и милой атмосферой.

— Какие планы на следующий сезон? Что будет нового?

— Новыми будут только постановки, а названия те же — «Матильда ди Шабран» в Лондоне, «Риголетто» в Земперской Опере в Дрездене, более двадцати сольных концертов. Буду включать в них арии, которые еще не пел, и таким образом осваивать новое.

— А бисировать арии будете?

— Что за нелепый вопрос. Вы ведь прекрасно знаете, что количество бисов или их отсутствие прописано в контракте. В Лондоне бисы непопулярны, в Вене — наоборот, но все регламентируется контрактом. Мне все равно, хотя аплодисменты за бисы бывают просто сумасшедшие.

реклама

вам может быть интересно

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

интервью

Раздел

опера

Театры и фестивали

Россиниевский оперный фестиваль

Персоналии

Хуан Диего Флорес

просмотры: 236



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть