Баховская программа Александра Князева

17.03.2008 в 01:48

Баховская программа Александра Князева

Замахнуться в один вечер на всего виолончельного Баха — это поступок. Не только для музыканта, но и для слушателей.

Вечер виолончелиста Александра Князева возник в филармонической афише внезапно – отменился концерт итальянца Марио Брунелло. Тем более удивительна программа, которую музыкант предъявил публике – сюиты для виолончели соло Иоганна Себастьяна Баха. Их шесть. Написаны они были, когда Бах служил при дворе в Кётене, где имелся хороший виолончелист. Так возникли – впервые в истории – произведения, где виолончель является единственным героем. Ее голосом в череде обязательных частей создается стройная картина мира с его радостью (жига) и скорбью (сарабанда), плавным (аллеманда) и бурным (куранта) движением, свободой (импровизационная прелюдия) и структурой (менуэт и бурре). Сюита – это упорядоченный пейзаж, состоящий из контрастных по настроению и кинетике сегментов. Драматургия ее безупречна, а последовательность составляющих неизменна. Казалось бы, в каждом цикле – все одно и то же. Но возможность убедиться в том, каким разным может быть существование в рамках канона, дарит слушателю огромное наслаждение. Исполнение баховских сюит – всегда попытка создать вечный образ того, что является, по сути, мимолетным: нашего времени, наших ощущений, нашего способа жить.

Для сольного вечера этого более чем достаточно, да и само намерение замахнуться разом на все сюиты вызывает большое уважение. Пустая сцена Большого зала Консерватории, подиум в центре, на нем единственный стул. Такой визуальный аскетизм пришелся бы по душе композитору: Бах, хоть и написал эту светскую и даже почти танцевальную музыку, был глубоко верующим человеком и большую часть жизни провел, служа в церкви. Музыка сюит, напоминая телу о танцевальных ритмах, все же апеллирует к душе – и даже духу. И передает она то особое состояние сосредоточенности, которое возникает при молитве.

Но Князев подходит к этой музыке не как анонимный барочный музыкант. Он насыщает ее своими личными переживаниями. Его игра энергична и страстна. Поначалу это отпугивает: зачем, например, столько вибрато в музыке, где оно вроде бы вовсе не предусмотрено? Вибрато – это искусственное продление и усиление звука. Из-за него ясная речь, свойственная барокко, превращается в крик, которым стараются привлечь внимание. Однако эта манера, сначала сбивающая с толку, постепенно убеждает. А в лучшие моменты – потрясает. Кульминация вечера пришлась на Пятую сюиту, которой заканчивалось второе отделение; музыкант словно подключился к какому-то потоку, и его игра обрела внеземное измерение.

В этом месте стоило поставить точку, хотя заявлено было еще третье отделение с Шестой сюитой. И когда слушатели, несмотря на поздний час, после второго антракта вернулись в зал, музыкант вышел к ним без инструмента и сказал: кажется, хватит, доиграю в другой раз. И самое удивительное – все его поняли. Так, совсем по-домашнему, и закончился один из самых серьезных вечеров филармонического сезона.

Марина Борисова, openspace.ru

реклама

вам может быть интересно

Пейзаж после передела Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

классическая музыка

Театры и фестивали

Большой зал Московской консерватории

Персоналии

Александр Князев

Словарные статьи

виолончель

просмотры: 2826



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть