Джойс Ди Донато: «Я не могу позволить себе веселиться и танцевать всю жизнь»

24.05.2007 в 11:22

Джойс ДиДонато (Joyce DiDonato). Photo courtesy of Virgin Classics © Sheila Rock

Американская певица Джойс Ди Донато — одна из восходящих звезд нового поколения. Ее мягкий, подвижный и очень красивый голос позволяет петь любые партии, от Керубино до Розины в «Севильском цирюльнике» (ее Ди Донато будет исполнять летом в Метрополитен Опера). Московская публика впервые услышала певицу на концерте в рамках абонемента филармонии «Звезды мировой оперы». И по достоинству оценила ее обаяние, бархатное звучание голоса и умение мгновенно перевоплощаться.

— Джойс, вы в первый раз приехали в Россию. Что вы думали о нашей стране в детстве?

— Вчера летела на самолете и думала: как здорово, что я, американка, могу просто взять и прилететь в Россию. Я выросла в период холодной войны, когда между нашими странами был барьер и приехать в Москву было практически невозможно. В детстве я думала, что все русские — очень высокие люди и носят большие меховые шапки. Когда началась моя карьера, я познакомилась со многими русскими людьми, и они мне очень нравятся своей теплотой, открытостью и своими улыбками. Очень рада, что мой первый визит в Россию связан с музыкой.

— Вы когда-нибудь исполняли музыку русских композиторов?

— В консерваторские годы я пела Ольгу в «Евгении Онегине». Думаю, что пела на очень плохом русском языке. А позже, стажируясь в оперной студии в Хьюстоне, я пела Федора в «Борисе Годунове».

— Не кажется ли вам, что опера в наши дни стала довольно дорогим развлечением и что она слишком оторвана от жизни?

— Думаю, что оперное искусство со дня основания было оторвано от жизни. Хотя бы потому, что это особая, специфическая форма искусства, где сюжет спектакля раскрывается через музыку и актерскую игру. Многие американские театры прикладывают усилия, чтобы сделать оперу более доступным развлечением. Например, вы можете купить за 35 — 40 долларов DVD с записью оперного спектакля, получив в пожизненное пользование прекрасную постановку. В театре есть не только дорогие места, но и более дешевые.

— Считаете ли вы, что сольный концерт певца должен быть похож на шоу?

— Концерт подобного жанра — одна из форм развлечения. Это своего рода шоу, которое отличается от оперы тем, что зрители приходят смотреть и слушать не спектакль, а певицу. В оперу идут посмотреть, как она перевоплощается в ту или иную роль. А когда я во время сольного концерта пою, к примеру, всего одну арию Деяниры из «Геркулеса» Генделя, то трудно сказать, вошла я в этот образ или нет. Поэтому моя задача — максимально раскрыться, показать, как легко я могу переходить от одного характера к другому и на что я способна, и дать публике почувствовать разные грани моего мастерства. Именно поэтому концерты и привлекают и публику, и исполнителей.

— Когда вы поняли, что у вас именно колоратурное меццо-сопрано?

— С самого начала было ясно, что у меня очень подвижный голос. Но дело не в том, чтобы просто уметь ритмично и аккуратно петь колоратуры. Нужно сделать так, чтобы каждая нота прозвучала хорошо, а пение напоминало не автоматную очередь, а звучало как плавная, мелодическая линия.

— Специфика вашего голоса не ограничивает ваш репертуар?

— Сейчас у меня другая проблема: нужно как-то себя ограничивать. Я пою оперы Россини, композиторов-романтиков, современную музыку. А мне нужно сосредоточиться на чем-то одном, не разбрасываясь в разные стороны. Но я никак не могу: приятно, что мой репертуар настолько разнообразен и есть возможность выбора.

— Как вы относитесь к современной оперной музыке?

— В Хьюстоне, где я начинала, даже участвовала в нескольких мировых премьерах опер современных композиторов, и их музыка очень много для меня значит: в этом пространстве я могу многому научиться и почерпнуть. Не меньше, чем в партиях из опер Рихарда Штрауса, например, в партии Композитора из «Ариадны на Наксосе» или Октавиана из «Кавалера розы». Это совершенно другой мир.

— Вам нравятся мужские роли?

— Мужские партии всегда входили в мой репертуар, это связано с тембром голоса. Я люблю играть эти роли, потому что мои герои — очень страстные люди. Керубино, Секст в «Милосердии Тита», еще один Секст в «Юлии Цезаре», да и все остальные — люди, объятые страстью. Они или сильно любят кого-то, или ненавидят. Кроме того, мне очень импонирует целеустремленность и сила воли моих героев. Хотя женщины, которых я обычно пою, не менее страстные натуры.

— Как вы выбираете партии?

— Выбор зависит от многих факторов. Иногда руководство какого-нибудь оперного театра предлагает: дайте нам список ролей, которые вы хотели бы исполнить, и мы постараемся поставить для вас какую-нибудь из опер, мы заинтересованы в том, чтобы вы у нас выступали. Такие предложения очень приятны. Так было в Сан-Франциско: несколько лет назад я спела там Розину, а затем они спросили меня, что я еще хотела бы спеть. В тот момент мои мысли занимал Октавиан, и теперь я пою его в Сан-Франциско. Иногда оперный театр предлагает мне принять участие в каком-нибудь проекте. Иногда что-то предлагают дирижеры. Например, недавно дирижер Алан Кертис, специалист по барочной музыке, предложил мне спеть в «Альцине» Генделя главную партию, написанную для сопрано. Я посмотрела партитуру и поняла, что партия мне абсолютно по голосу, если музыканты будут играть в низком, барочном строе (в современном строе, который звучит на полтона выше, петь уже довольно сложно). Мне нравится, что Альцина, с одной стороны, волшебница, а с другой — чувственная, красивая женщина, что называется, кровь с молоком. В общем, я подумала-подумала и согласилась. Обычно мы обсуждаем с агентом разные предложения, но окончательное решение принимаю я. Певец должен сам расставлять все точки над «i».

— Вы не боитесь конкуренции?

— Конечно, я знаю, где и что поют певицы, исполняющие те же роли, что и я. Бывало, что я точно знала: меня не взяли на роль, потому что кто-то другой больше подошел. Не могу сказать, что меня это радовало, но я старалась об это не думать. Мы занимаемся делом, где есть здоровая конкуренция, все певцы хотят быть известными, и всем хочется, чтобы их услышало как можно больше людей. Мне кажется, из ситуации конкуренции можно извлечь немало уроков. Если какая-то певица все время получает роль, которую вы хотите спеть, а вам ее не дают, самое время задуматься: а почему она, а не я? И сделать из этого какие-то выводы. Но много думать о таких вещах вредно, это отравляет сознание и лишает хорошего расположения духа.

— Вы не раз выступали в Италии. Правда ли, что итальянская публика не принимает певцов другой национальности?

— Существуют некоторые нюансы, влияющие на восприятие итальянцев. Если ты — певец с международной славой, итальянцы знают, что ты — звезда, и ты приезжаешь петь ведущую партию в итальянской опере, например, Норму, то они, скорее всего, тебя не примут. Мне кажется, певец имеет успех в Италии, когда местная публика открывает его для себя, поддерживает и принимает некоторое участие в развитии его карьеры. Это произошло со мной. На раннем этапе моей карьеры я дважды пела Золушку в Ла Скала, и теперь итальянцы считают: «Джойс — наша певица, мы открыли ее и помогли ей прославиться». Поэтому у меня в Италии не было никаких проблем.

— Вам часто приходится чем-то жертвовать ради карьеры?

— Я не из тех людей, которые на сто процентов погружены в работу и, кроме нее, ничего не видят. Я — не трудоголик, но иногда ради работы мне приходится отказываться от каких-то приятных вещей. И вместо того чтобы пойти на вечеринку, сидеть в номере и учить партию. Особенно сейчас, потому что у меня очень много работы и я должна быть сосредоточена, чтобы сделать ее как можно лучше. Надеюсь, что скоро мне станет немного легче. Но я в любом случае должна себя ограничивать. Например, избегать мест, где очень накурено. Не могу себе позволить пить, веселиться и танцевать всю ночь напролет, потому что знаю: внутри меня находится мой инструмент. В моей работе участвует все мое тело, и я не должна причинять ему никакого вреда. Нужно следить за собой хотя бы потому, что я очень люблю быть подготовленной к работе.

— Какую музыку вы слушаете в свободное время?

— Не оперную. Я никогда не слушаю ее дома. У меня много записей джаза, классического рока 70 — 80-х годов. Люблю американские мюзиклы, меня очень успокаивают и расслабляют песни Фрэнка Синатры. А если говорить о классическом репертуаре, то я скорее предпочту послушать симфонии Малера или Чайковского. Эта музыка меня действительно восхищает и помогает снять внутреннее напряжение.

Беседу вела Ольга Романцова

реклама

вам может быть интересно

Лукавый мудрец Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

интервью

Раздел

опера

Персоналии

Джойс ДиДонато

просмотры: 179



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть