Балетное убийство в охотничьем домике

Гастроли Ковент-Гардена скорее разочаровали, чем порадовали

03.07.2003 в 17:54

Англичане — эксцентричные традиционалисты. Свидетельство тому — вторая половина нынешних гастролей Королевского балета Великобритании в Москве, которые венчал длинный совместный гала-концерт танцовщиков из Ковент-Гардена и Большого, ставший кульминацией третьего приезда британской труппы в нашу страну. Традиционализм прежде всего проявился в подборе репертуара, который в этом сезоне в самом Лондоне был приурочен к 10-летию со дня смерти балетмейстера сэра Кеннета Макмиллана. Спектакли этого хореографа лидировали и в московской афише. Моника Мейсон — нынешний художественный руководитель первой труппы Великобритании — его балерина и сторонница всего традиционно английского.

К показанной в вечер открытия гастролей макмиллановской «Глории» в дальнейшем присоединились его же не лишенные интереса, но чрезвычайно затянутые «Песни о земле» на одноименный песенный цикл Густава Малера, а также экспрессивное и брутально-сексуальное «Дерево Иуды» на музыку Брайана Элиаса, которое хореограф в 1992 году поставил для экс-премьера Большого Ирека Мухамедова. В этом последнем балете Макмиллана, напоминающем английский вариант «Чудесного мандарина», наоборот, Мастер, его друзья и работники добрых полчаса всеми доступными хореографическими средствами насилуют Женщину. Всласть позабавившись, Мастер обвиняет ученика в ее убийстве, подобно Иуде прилюдно поцеловав мнимого виновника. А потом, мучимый угрызениями совести, он, как и его библейский прообраз, весьма натурально вешается в конце балета. Очевидно, подобные кроваво-сексуальные мотивы вообще типичны для современного английского танцевального искусства — их хоть отбавляй и в недавнем сочинении Метью Борна под названием «Кар Мэн». Есть они и в куда более раннем макмиллановском «Майерлинге» (1978) на музыку Ференца Листа. Центр огромного трехактного драмбалета, созданного по всем канонам этого жанра, — трагическая судьба габсбургского кронпринца Рудольфа, застрелившего и себя, и свою любовницу — 17-летнюю Марию Вечеру в загородном охотничьем домике под названием Майерлинг в ночь с 29 на 30 января 1889 года. Чрезвычайно популярный сюжет не раз в романтическом ключе использовался кинематографом, но в балете Макмиллана он приобрел мрачное, даже патологичное звучание. В нем рассказывается о постепенном распаде личности отпрыска знаменитых династий Габсбургов и Виттельсбахов, который был наркоманом, склонным к суициду садо-мазохистом и сексуальным извращенцем, к тому же страдающим эдиповым комплексом. Череп и пистолет — его любимые игрушки. В наличии — весь букет пороков и низменных страстей. Рудольф окружен беспринципными женщинами и бессмысленными интригами. Его отец-император открыто живет со своей метрессой-певицей, у матери — красавицы императрицы Елизаветы — многочисленные любовники. В придачу к сказанному по ходу балета бравые венгерские гусары пытаются вовлечь принца в борьбу за независимость отечества. Словом, мало не покажется даже любителям острых ощущений...

«Майерлинг» — наивный гибрид советских хореодрам на английский лад и один из самых фабульно запутанных балетов в ряду мрачнейших драм Макмиллана, среди которых и «Айседора», и «Анастасия». Понять «кто есть кто» да в чем суть интриги, без либретто трудновато, но сам сценический материал — весьма благодатная почва для исполнителей, хотя заведомо уступает его же «Манон» — единственному балету хореографа, хорошо известному за пределами Англии. «Майерлинг» во многом устарел — его не спасают ни оформление Николаса Георгиадиса, ни даже убедительные актерские работы Джонатана Коупа (Рудольф) и Тамары Рохо (Мария Вечера — ее лучшая гастрольная партия). В другом составе демиклассический танцовщик Йохан Кобборг, в котором даже трудно заподозрить наследника одной из древнейших европейских династий, убедительно проследил ступени деградации Рудольфа.

Намного традиционнее старший коллега Макмиллана — классик английской хореографии сэр Фредерик Аштон, представленный в афише «Балетными сценами» (1948) на музыку Игоря Стравинского, которые сам хореограф рассматривал как чисто классические упражнения для пары премьеров, четырех кавалеров и 12 танцовщиц в духе симфонических балетов Баланчина. Но и Аштон любил пошалить, скажем, соединив в неаполитанском танце «Лебединого озера» тарантеллу и канкан, что, согласитесь, не одно и то же. Его шалости пришлись по душе экс-премьеру и экс-руководителю труппы сэру Энтони Доуэллу — только эксцентричным англичанам могла прийти в голову экстравагантная идея привезти в Россию «Лебединое озеро» в стиле а la russe, где Злой Гений (он же, по программе, фон Ротбарт) в сцене бала предстал натуральным панком с прической «ирокез»! Долго можно говорить об этой весьма обескураживающей доуэлловской версии традиционного балета, действие которого из туманных долин немецкого романтизма перекочевало в конец ХIХ века — эпоху зарождающегося русского модерна с некими андрогинными и тревожными лебедями, в танцах которых, если судить по фотографиям и записи английской версии балета, сделанной еще в 50-е годы, сохранены очень многие старинные танцевальные фрагменты и мизансцены.

Но наибольшей эксцентричностью веет от самого подбора труппы, которую сегодня весьма условно можно назвать английской. Ныне Аштона и Макмиллана — хореографию абсолютно национальную, которую пару десятилетий назад танцевали такие замечательные балерины, как Марго Фонтейн, Антуанетт Сибли, Линн Сеймур, Дженнифер Пенни, Лесли Колльер, — исполняют танцовщики, прибывшие на Британские острова со всех концов света. В труппе работают японцы, датчане, украинцы, испанцы, представители Латинской Америки и Кубы и минимум англичан. У всех разные школы, в труппе нет единого стиля, хотя танцуют артисты порой формально чисто, соблюдая позиции, а девушки демонстрируют грамотные стопы, устойчивое вращение. Но еще больше удручает отсутствие у танцовщиков внешних балетных данных — труппа плотная и низкорослая, с далекими от идеала пропорциями тела, плохой, а порой удручающей формой ног на грани профнепригодности с нашей-то российской точки зрения. Трудно даже предположить, какими критериями руководствовалась дирекция, набирая такой исполнительский состав.

Конечно, москвичам не повезло — в Россию не прибыли две прима-балерины — англичанка Дарси Бассел и постоянно выступающая с этой труппой французская супербалерина Сильви Гиллем. По сути, танцевать «Лебединое» было некому — ни Мияко Йошида, ни Тамара Рохо, ни Роберта Маркеш элементарным требованиям партии не отвечают. Нет у англичан и настоящего классического премьера — специально приглашенному виртуозному кубинцу Карлосу Акосте ближе «трюковая» классика, чем лирические любовные дуэты: подтверждение тому — его выступление (в паре с Рохо) в знаменитом дуэте из «Манон». А датчанин Йохан Кобборг скорее — весьма эмоциональный демиклассик, чем романтический принц. Интереснее остальных смотрелся в гастрольном репертуаре Джонатан Коуп, уже около 20 лет работающий в труппе, — он еще знает, что такое настоящий благородный «английский стиль»! Танцевальная карьера Ирека Мухамедова, исполнившего и кронпринца Рудольфа, и Мастера в «Дереве Иуды», и дуэт из макмиллановских «Зимних грез», на излете...

Пожалуй, самым впечатляющим событием стал совместный гала-концерт — всегда скрытое соревнование, которое всех подстегивает, всем на пользу. После труднейших гастролей заметно подустали не только английские гости, но и наши артисты — концерт пришелся на последний день трудного сезона. Все старались, танцевали внимательно и по возможности благородно. Концерт был длинным (вполне можно было отказаться от ряда номеров, скажем, от соответствующих названию «Монотонностей» Аштона-Сати), скомпонованным не всегда удачно. Так, после трех серьезных фрагментов из «Пиковой дамы», которые, как всегда, на высоком профессиональном уровне исполнили Илзе Лиепа и Николай Цискаридзе, трудно было переключиться на почти цирковое pas de deux из «Корсара», несмотря на то, что его исполняли Мария Александрова и Карлос Акоста, насытивший его разного рода техническими фокусами. А после Анны Антоничевой (Фригия из «Спартака») — обладательницы самых красивых по форме ног среди выступавших на вечере балерин, окончательно стушевалась Тамара Рохо — Манон. На фоне нашего высокого Андрея Уварова, несмотря на солидную технику, невыгодно смотрелась в pas de deux из «Дон Кихота» плотная, коренастая аргентинка Марианела Нуньес. Уваров, заменив внезапно заболевшего в канун концерта Сергея Филина, в паре с Галиной Степаненко с достоинством станцевал и pas de deux из «Лебединого озера». Безупречны были двойные фуэте Степаненко, иной стала ее манера танца. Легким прыжком обладает молодой Иван Путров, но рассчитанная на «взрослую технику» вариация Солора пока что у него не получилась: были красивые двойные кабриоли назад, зато проблематично вращение, не полностью прочерчен круг с жете ан турнан и двойными со де басками...

Английские гастроли в Москве скорее разочаровали, чем порадовали. Быть может, петербуржцам больше повезет — во второй половине июля к ним с труппой Английского Королевского балета должны прибыть и Сильви Гиллем, и ее парижский партнер Николя Ле Риш, и Роберто Болле. Да и репертуар будет иным.

Виолетта Майниеце

реклама

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама





Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть